Страница 14 из 62
Я погладила Ника по голове. Этот большой ребёнок был добр, он был готов дарить любовь каждому, кого видел. Ну как можно было проводить испытания или убивать таких детей. Да, они до конца никогда не вырастут, но их чистая добрая душа заменяет все умения, которым они не смогут научиться. Мы ещё немного посидели в тишине, потом Ник обнял меня, поцеловал в щёку и сказал:
— Спокойной ночи, мне пора спать, — после этих слов он ушел в дом.
Я уже собиралась уходить, когда ко мне подсел Курт:
— Я заметил, ты разговаривала с Ником. Ну что? Вызывают у тебя отвращение такие люди как он?
— Да что ты! Как можно! Он же такой чистый мальчик! — я возмущённо сунула ему записку в руки и демонстративно встала, собираясь уходить.
— Подожди, — поймал меня за рукав Курт, — это была проверка, ведь у многих такие, как он, вызывают отторжение, — я всплеснула руками, но всё же села обратно, — Общество считает, что таким нет место среди нас.
— А почему он такой?
— Да кто ж знает, — Курт смял мою записку с последним вопросом и бросил в костёр, — скорее всего какое-то генетическое изменение вызванное прививкой, сейчас таких детей становится всё больше, и чаще всего они рождаются у выращенных. Возможно, это сделано специально.
— Прививкой?
— Ну да. Тебе же делали каждый год прививку, для укрепления организма? — задумалась, я, как и все, проходила эту процедуру, до того как я создала ячейку, но в прошлом году Герман запретил её делать. Он кричал и ругался, я тогда очень испугалась. В итоге он сказал: «Ты не будешь больше никогда делать прививку, я сделаю так, что этого никто не заметит» и ушел. Сейчас я задумалась, а что это тогда была за прививка, если оказалось, что Общество не совсем, такое, как я думала.
— Она не для укрепления организма?
— Нет, она для того, чтобы в ячейке не было рождённых детей. Но природа, как видишь, всегда находит выход, к сожалению, этот выход не всегда самый удачный, — он вздохнул, — получаются вот такие детки. Когда-то давно, до войны за территорию, их называли умственно отсталыми, мы их называем большими детьми. Самое печальное, что, откровенно говоря, они могут жить самостоятельно, обеспечивая себя, и детки у них могут, родиться обычными. У нас сложилось несколько пар. В следующем году я буду строить для них дом. У одной пары родился малыш, замечательный мальчик, ему почти год и он ничем не отличается от обычных детей его возраста.
— Муж был категорически против, чтобы я прививалась, — я не знала, почему я написала это Курту, но мне захотелось с кем-то поделиться.
— Ты знаешь, почему он ушел? — я помотала головой, — ты хочешь его найти? — я задумалась, хочу ли или я просто бежала от того, что боялась. Я пожала плечами, хотя где-то глубоко, под рёбрами, при мысли о Германе сердце забилось быстрее, — куда ты идёшь? — я снова пожала плечами.
— Вы расскажете, как дойти до ближайшего селения?
— А ты уверена, что хочешь в селенье?
— А куда?
— Мне кажется, твой муж ушел к повстанцам. Может стоит податься туда? Ты девушка заметная, своей особенностью внимание привлекаешь. У тебя есть родные?
— Да, тётушка
— Значит, она заявит о твоей пропаже и тебя будут искать. А кроме внешних у тебя есть одна очень сильно отличающая от остальных примета — ты немая. Ты думаешь подобных тебе много? Все, у кого было такой недуг — в Лагерях. Как ты туда не попала, для меня удивительно.
— Я здорова. Моя немота вызвана чем-то психологическим, так сказал последний врач, который меня осмотрел
— Возможно, это и спасло тебя, а может ты просто удачливая, кто знает. Хотя сейчас ты не дойдёшь до повстанцев, не заходя в сёла — потёр подбородок Курт, — ночи становятся холоднее, и тебе будет нужна еда… ты очень торопишься? — я помотала головой, — дай мне подумать несколько дней.
17
Следующие дни Курт ко мне даже не подходил. Я уж начала подумывать, не забыл ли он своё обещание, когда, во время ужина, он поймал меня за рукав и сказал, чтобы я после трапезы заглянула к нему в комнату.
Когда я пришла, на столе была разложена карта, а на стуле рядом пристроился молодой парень.
— Это Эрик, — без предисловий представил сидящего Курт, — он собирается через неделю выдвигаться к повстанцам, я думаю, вам вдвоём сподручнее будет идти. У тебя есть документы? — обратился он ко мне — я кивнула, — покажи, — я сходила за документами, которые лежали на дне моего рюкзака, пристроенного под кроватью.
Курт долго рассматривал карточку идентификации, вертя её в руках:
— А твои родители были выдумщики, надо же, царица луча солнца, — я удивлённо уставилась на Курта, это был первый человек, кто понял значение моего имени, — да уж с таким именем не спрячешься, убери свою карточку подальше и доставай её только в самом крайнем случае. А пока будешь пользоваться вот этой, — он протянул мне документ, на котором было написано Ася Маккалистер, житель села егерей, — Эрик по документам твой брат, так будет удобнее, мало ли, куда вы попадёте, для всех вы идёте столицу посмотреть. Мне пришлось уменьшить твой возраст до восемнадцати, но это ничего, ты выглядишь на этот возраст. А теперь смотрите сюда, — Курт подошел к карте, — мы находимся здесь. До ближайшего села два дня пути, но туда не стоит заходить — Комиссия знает, что где-то недалеко в лесу есть поселение, они отлавливают таких, как вы и везут Лагеря. Лучше, если вы неделю будете идти в эту сторону, не заходя в селения. Дальше небольшой город по переработке, туда можно зайти, закупить продуктов. Но вы сами понимаете — меняться вам нечем, так что придётся поработать. Потом надо идти в этом направлении, — он провёл пальцем по карте, — Дальше как часто заходить в селения, ваше дело, но всё же, рекомендую, делать это пореже. Повстанцы где-то в двадцати днях пути, но это я не учитываю того времени, когда вы будете работать. Тем более они не сидят на одном месте. За месяц, по идее, вы должны дойти. Всё понятно? Обо всём лучше договариваться Эрику. Чем меньше людей знает, что ты немая — тем лучше. Ася ты меня поняла? — я кивнула, — тебя сейчас ищут и, если найдут, будет плохо. Обратно тебя не отправят, Общество не любит самовольных. Если поймают Эрика, он знает, что его ждёт, а ты выросшая как под стеклянным колпаком, очень удивишься. Обращаться я ни к кому не стал, это может вам только помешать. Всё. Через неделю приходите, все ваши вещи будут собранными лежать у меня. Ася у тебя здесь появились друзья, не забудь с ними попрощаться, прежде чем придёшь ко мне за вещами, — я кивнула и вышла из комнаты. Хотя Курт был хорошим человеком и делал мне только добро, его отношение ко мне как к маленькой девочке раздражало.
Когда я пришла в комнату, многие уже спали, подойдя в сумраке к своей кровати я увидела сидящую на ней Катю.
— Когда ты уходишь?
— Через неделю, — писать было неудобно, а читать и подавно, Катя достала карманный фонарик.
— Куда ты пойдёшь?
— Пока пойду с Эриком к повстанцам, а там не знаю, — пожала плечами в подтверждении своих слов.
Катя молча сидела на моей кровати и не уходила.
— Ты это… ты береги Эрика. Он, конечно сильный и самостоятельный, но… — она запнулась, я вдруг поняла, что он ей не безразличен. Ей жалко, что он уходит, а он, скорее всего, и не знает какие чувства будит в душе этой девушки. Я взяла её руку в свои и погладила. Мы так и сидели молча некоторое время, глядя друг другу в глаза. Казалось, что в эти минуты каждая раскрыла всё, что было спрятано в глубинах наших душ, одним взглядом, — ну ладно, — Катя встала, аккуратно вытянув свою ладонь из моих, — ложись, нам завтра рано вставать, — она пошла к своей кровати, с прямой спиной и высоко поднятой головой, мне это было видно даже в сумраке спальни.
18
Прошла неделя. Вечером я со всеми простилась. Крепко обняла и поцеловала Катю и Ника, которые стали мне близкими людьми за то короткое время, что я провела здесь и пошла в комнату к Курту. Он уже ждал меня. В углу комнаты стояли два больших рюкзака. Пару дней назад я принесла сюда свои пожитки, чтобы их переупаковать и оставить ненужное. И теперь мои сокровища были надёжно упакованы и спрятаны на дне рюкзака. Эрик появился через полчаса, всё это время мы с Куртом молча сидели в комнате. Когда Эрик закинул свой рюкзак за плечи, Курт встал и крепко, по-отечески, его обнял, потом, к моему удивлению, подошел и обнял меня.