Страница 7 из 16
Есть еще один вариант - воспользоваться умениями и знаниями Лирана. То бишь, предложить графу услуги опытного и ловкого вора. Для выполнения особых задач. Судя по тому, что Лиран-Я слышал о графе, его может заинтересовать мое предложение. Но у этой медали есть и другая сторона. В процессе выполнения какого-либо задания я могу узнать нечто, что знать мне не надо. И вместо свободы получу нож под ребро. В общем, есть о чем подумать. Да и подремать было бы неплохо, кто знает, что день принесет. Только надо вернуть похищенную посуду на место.
Вернул. А потом подошел к двери и распахнул ее. Тишина, темнота, и только силуэты нескольких строений освещенных вполне обычной на вид Луной. Рисунок кратеров и прочего лунного ландшафта несколько другой, но размеры привычные и светит точно так же как и на Земле. Звезды тоже имеются.
Странно, вроде бы стоит сделать шаг, и вот она, свобода! Вышек с пулеметчиками не наблюдается, прожекторы не слепят, крепких мужиков с оружием в руках на входе нет. Беги! Однако, убежать не получится. Ошейник не даст. А я получу метку неблагонадежного раба, и меня сгноят в каком-нибудь темном углу. Придется быть белым пушистым и послушным. Хотя бы временно. Насладивший ночной прохладой я отправился досыпать. Силы мне нужны.
Заснул я быстро. Вот что значит молодой организм. Помнится, в молодости я засыпал легко и мгновенно, а что такое бессонница понятия не имел. Проваливаясь в мягкую и ласковую темноту, я успел порадоваться, что снова молод. А ошейник это лишь временно. Да и не привыкать, я уже был женат.
В странном мире - странные сны. Мне приснилась потрясающей красоты девушка, сидящая в мягком и уютном кресле. Не только красота, но и невероятной силы величие, восхищали и подвергали в трепет. Королева, императрица, богиня! Белоснежные одежды, украшенные россыпью драгоценных камней, резко контрастировали с огромным черным котом, лежащим на ее коленях. Девушка взирала на меня благосклонно, с некой материнской заботой и одобрением. А вот кот ехидно ухмылялся и временами показывал язык.
- Кто рискует - тот побеждает.- Молвила она.- Ничего не бойся, удача на твоей стороне.
Глава 2.
Утром меня безжалостно растолкали и отправили на улицу. Вернее, все пошли и я пошел. В дверях немного задержался, разглядывая при солнечном свете новый для меня мир. Рассмотреть удалось не много. Несколько приземистых строений, сколоченных кое-как, колодец и деревья на заднем фоне.
Долго рассматривать окрестности мне не позволили. Двигаясь в общем потоке посетил довольно хреново сколоченное сооружение, и ядрено вонючее, на десяток посадочных мест, а затем, возле колодца, умылся холодной водой. И только после этого мы вернулись в барак.
На столах уже призывно стояли миски, наполненные горячей кашей. Старшой могучим рыком подгонял нас, ибо время уже к работе приступать, а мы только жрать садимся. Ревел он грозно, но как-то без особого старания, и большинство невольников на эти не всегда литературные призывы внимания почти не обращали. Черпали ложками, да хлебушком закусывали. Я, как и вчера, с порцией справиться не смог, хотя и старался изо всех сил. Сыто отдуваясь я передвинул свою миску соседу, это опять был Комар, и тот быстренько решил проблему. Здоровый мужик, и жрет много. А вдруг голод? Или хозяева пайку урежут? Боюсь, захрустят мои косточки, на зубах Комарика. Интересно, кто и почему его так прозвал? Ему бы больше что-то вроде Медведя или Кинг-Конга подошло. Но здесь про большую обезьяну не слышали. Рассказать вечером байку? Может быть, может быть.
- Все! На выход! - Проревел Краш.
Завтрак был съеден, и невольники послушно затопали вон из барака. На лице нашу трудовую бригаду поджидали четверо вооруженных мужчин. Старший, кряжистый ветеран, с наполовину седой бородой, облаченный в кольчугу и стальной открытый шлем, важно похлопывал ладонью по рукояти меча. Остальная троица вместо кольчуги обходилась кожаными нагрудниками, да и на поясах стыдливо кинжалы покачивались. Зато, в дополнение к короткому клинку каждый в руке длинную палку держал. Не слишком многочисленная охрана, для такой толпы. Но, с другой стороны, куда нам бежать? Ошейники не дадут далеко уйти. А эти не столько для охраны, как для контроля и учета поставлены.
- Мы уже должны были выйти! - Недовольно буркнул ветеран.
- Простите, господин Умар.- Краш, как старший, виновато поклонился.- Мы наверстаем.
- Не сомневаюсь.- Так же недовольно буркнул надсмотрщик. - Пошли, работа не ждет.
На этом конфликт казалось был исчерпан, но тут какая-то нелегкая заставила меня открыть рот.
- Работа не волк - в лес не убежит! - Довольно громко изрек я.
И тут же со стоном рухнул на утоптанную землю. Один из стражей хлестким ударом врезал мне палкой по почкам, да так, что я чуть было не обмочил штаны. Со свистом втягивая воздух и разгоняя цветные пятна перед глазами, я услышал над собой презрительный молодой голос:
- Знай свое место, раб! И не смей открывать без позволения рот!
И новая боль! Теперь этот гад протянул меня вдоль спины!
- Расон, потише! - Послышался голос ветерана Умара.- Парень из новеньких, первый раз ошейник примерил. Еще не понял, как себя вести надо. Ты его сейчас отделаешь, а кто вместо него работать будет?
- Раб должен знать свое место! - Напыщенно повторил Расон.- И не разговаривать со свободными без разрешения!
- Все равно перестань. Это приказ.- В голосе Умара отчетливо звякнула сталь.- Поднимайте его.
Сильные руки Комара помогли мне принять вертикальное положение. Боль понемногу отступала, зато ярость заняла ее место. И особенно мне было нелегко сдержать себя, глядя в наглое, преисполненное чувством собственной правоты лицо надсмотрщика, который был не намного старше меня теперешнего. В отличие от него, остальные стражники, включая Умара, взирали на меня даже с некоторым сочувствием. Знать не все к невольникам как к скотине относятся. А этот урод, скорей всего просто любитель помучить тех, кто ответку врубить не может.
- Ты все понял, раб? - Презрительно оттопырив нижнюю губу спросил Расон.
Комар незаметно ткнул меня в бок и слегка надавил на загривок. Ломая себя я поклонился.
- Я все понял господин. Прошу меня простить.
Расон с удовлетворением оглядел меня и облизал тонкие губы. Я до боли сжал кулаки, но сдержался, хотя видит бог чего мне это стоило.
- Все, закончили! Марш на работу, лентяи!
- Эх, дубинушка ухнем! Эх, кудрявая сама пойдет! Потянем, потянем, да ухнем!
Это я пою. Во весь голос, с чувством, вкладывая в незамысловатые слова всю душу. При этом я не прохлаждался, лежа на травке в тени, а на самом солнцепеке толкал тяжелую тачку, с верхом набитую мелким щебнем. Мне бы поберечь дыхание, так как перекуры, мягко говоря, не приветствуются, но что-то внутри меня внезапно затребовало песню, да так, что удержатся не было никакой возможности. Странно все это. Никогда особо петь не любил, разве что за хлебосольным столом в душевной компании. А тут прямо нутро выворачивается, даешь песню и никаких гвоздей! Да и это бы не беда. Самое поганое в том, что я никогда не отличавшийся хорошим музыкальным слухом теперь морщусь от звука собственного голоса. А в голове мелькают какие-то музыкальные термины, и отчетливо ощущается запах сирени, хотя могу поклясться тормозами, что ни одного куста этого растения поблизости нет. Дуб есть, орех есть, а вот сирени не наблюдаю. И с чего это меня на музыку потянуло? Словно это не мое желание, а кто-то на ухо нашептывает. Примерно такое же чувство я испытывал, когда Комара ложками долбил.
- Взвейтесь кострами синие ночи, мы пионеры - дети рабочих! - Сменил я репертуар надеясь, что требовательная музыкальная сущность удовлетворится услышанным, но ощутил лишь сожаление и обдав мое сознание напоследок пушистой и пахучей веткой, нечто удалилось. Кажется, я схожу с ума. Если что, объявлю себя Наполеоном. Первым в этом мире, и наверняка единственным.