Страница 30 из 41
Она легко ткнула Ошу пальцем в верх живота, но великан, как от могучего удара шлепнулся задницей на землю, выронив палицу и оперевшись руками.
-Мичана,- заговорил Дор,- догадываюсь, что не забавы ради ты сделала такой путь. Говори, что знаешь?
-Давно не забавлялась. Отдыхайте, нужно дождаться Арида,-ответила ведунья.
-А...этот Арид, это кто еще? - спросил Ош, продолжая сидеть на земле с ошалелым выражением на лице.
-Скоро увидишь.
Мичана села напротив костра, выставив руки, грея ладони у огня. Все четверо сидели молча. Один Ош сидел и поглаживал пальцами дубину - первый раз в жизни великан встретил противника, к которому не подступиться. Еще и ведьму ко всему.
Но безмятежность ночи убаюкивала стрекотом сверчка, спокойствием темного, бездонного неба, ласковым теплом костра.
Оша сморило первым - голова великана свалилась на грудь, и он захрапел громким рыком. Не первую ночь это не давало нормально спать, тем, кто его сопровождал. Две ночи назад Руна, разбуженная этим храпом, швырнула в Оша, за это своей маленькой сандалией, сшитой Дор Ийсой ей, до того босоногой.
Но сегодня Руна уже не хотела спать - ей и нравился выразительный, приветливый взгляд ведьмы и пугала повязка на лице и белые косы, выпадающие из-под капюшона ведуньи. Она сидела, смотрела на Мичану, всякий раз пряча глаза, когда та замечала пристальный девичий взгляд.
Дор достав меч, взялся ухаживать за оружием.
Посреди ночи в кустах за спиной Мичаны послышался шорох и скрип когтей по камням.
Глаза Руны округлились от страха, когда к Мичане со спины подошло темное существо. Кисть Дор Ийсы побелела от напряжения, сжимая рукоять меча. Ош храпел не просыпаясь.
Существо положило морду на колени ведунье и заурчало. Мичанины пальцы лежали у зверя на загривке, на нахмурившемся лице брови сдвинулись к переносице, а взгляд ведьмы был отрешенным и, казалось, пустым.
-Это и есть Арид?- спросил Дор, когда существо скрылось во мраке ночи
-Да. Флот изгоев Империи морей пристал к берегу на западе, в дне пути отсюда. И, видимо его цель рудники Копкой.
Дор с тревогой посмотрел на далекие огоньки поселка рудокопов. Там, за стенами была его Гая Итра, мать его дочери Дайири. Глаза Дор Ийсы заволокла пелена гнева: не для того он проделал такой путь, обретя надежду, не для того, чтобы вновь все потерять.
Руна увидев, что Дор начал собираться в путь, подскочила и растолкала спящего Оша. Верзила ошалело посмотрел на происходящее:
-А?... Что?...А?...А ты куда, охотник?
Дор дрожащим голосом ответил:
- Беда идет в Копкой... я не буду ждать пока ты проспишься…
-Какая беда? Ты о чем?
Руна подошла и, взяв Мичану за руку, посмотрела ей в глаза. Она кивнула ведунье в сторону верзилы. Мичана подняла взгляд на Оша:
-Флот изгоев Империи морей будет в поселке завтра вечером.
Верзила подскочил, как ошпаренный кипятком.
-Тьела..., -бубнил здоровяк,- Тьёла моя...не дам..
Дор и Ош, скоро собравшись, не смотря на ночь, двинулись скорым бегом к Копкой.
Руна, видя, как они собирались, хотела следом подбежать к тому месту, где спала и, захватив куртку, единственное добро свое, убежать вместе с ними. Но дернувшись, почувствовала, как крепкая ладонь Мичаны остановила её и недоуменно повернула на неё испуганный взгляд. Мичана пристально заглянув девчухе в глаза, еле заметно покачала головой, и когда сообщники скрылись из виду, протянула руку в направлении рудника.
-Мы с тобой не годимся для битв. Но твоя помощь будет им полезна. Не торопись.
Море затихло, отпустив искореженную лодью Императора Воймаза. Не многим на ней удалось пережить тот шторм и натиск вражеского флота. Сам Император сидел, привалившись к борту, и сжимал бедро, в котором засела стрела. Тот, кто еще мог хоть что-то видеть и делать, помогал своим товарищам бинтовать раны.
Мачту сорвало ураганом, и обломок ее болтался над бортом, держась за парусину и снасти. Воймаз одной рукой оторвал кусок обтрепанного, грязного плаща и, обломив конец с оперением, еле сдерживая стон, выдернул оставшийся обломок стрелы.
Лодью окутывал туман.
-Эй, - слабо позвал Воймаз,- кто из рёвенов жив?
-Я, Император,- сказал воин с напрочь перебинтованной головой: из-под повязки торчал заросший щетиной подбородок и не забинтован был один лишь глаз.
-Назовись.
-Рёвен Пайта, повелитель.
-Счастлив ты Пайта…. и Ладре пережил и это вот... что с моей лодьей? И где мы? Докладывай.
-Не знаю, Император, где мы? А от твоей лодьи остались щепки.
Пайта подошел и навис над обессилившим Императором.
-Но мы еще плывем. Берите курс на Примаили. Плывем домой.
Пайта все так же стоял над Императором. За его спиной начали вставать войны.
-Связать его, - спокойно произнес рёвен,- и в трюм. Кто еще в силах, берите весла.
-Осталось три весла, рёвен. И рулевое еле держится,- сказал один из воинов, когда Воймаза связанного бросили в трюм и обшарили палубу.
Ревен вел лодью наугад. В пелене тумана, нависшего над палубой, окутавшего все вокруг, трудно было разобрать собственные пальцы, вытяни руку.
Уже было за середину дня, когда дозорам, выставленным по бортам лодьи, сквозь туман начали показывать свои острые края незнакомые прибрежные скалы.
-Справа по борту! Поворачивай! - раздавались возгласы, - Лева держи!
Прибойный шелест волн о берег говорил о том, что скитания лодьи в завесе тумана, должны закончиться.
Лодья дернулась, повалив всех стоящих с ног, и повиснув левым бортом на острой скале, ощерившейся пробоиной показав нутро трюма.
-Покинуть борт!- скомандовал рёвен.,- И их высочество не забудьте... пригодиться может.