Страница 25 из 41
- Любовник. Но право, не стоит этого вспоминать. Тем более что одна из телесных обличий нашей Ачадслы, была твоей, Кьёк, младшей сестрой. В Ладре многим войнам она принесла наслаждение своим худеньким тельцем.
Кьёк стоял с гордо поднятой головой и не выказывали ни единой эмоции, ни движениями, ни выражением лица. Лишь кисть, сжимавшая рукоять короткого меча, побелела от напряжения. И цвет ярко голубых глаз его вдруг стал бледно-стальным.
-Но, в прочем, это не столь важно,- продолжал Воймаз,- Важно то, что твоим оборванцам нужно сейчас сделать. А именно: бросить оружие на палубу и спрыгнуть с лодей в море. Кто доплывет, тому я позволю быть рабом на одном из моих рудников. В Джеиль Дьёдем, знаешь ли, у меня сейчас большие дела.
Кьёк Усул ощерил щербатый рот в хищной ухмылке. За его спиной гром приближающейся бури стал явственней. Он поднял сжатый кулак, и весла по его команде повели лодью назад. К своей эскадре, прямо в пасть к буре, рожденной у берегов Примаили.
Рог с кормы имперской лодьи хрипло призвал остальную эскадру поравняться с ней. Воймаз отошел на середину палубы, прислонившись спиной к короткой мачте, и еле заметно кивнул одному из рёвенов.
Из кормовой надстройки на нос лодьи вышла совершенно обнаженная девушка. Ее глаза сияли золотом. Она держала руки, расставив в стороны. В левом кулаке сжимая изогнутый нож. Плавно ступая по палубе, проходя мимо стоящих на коленях воинов, затаивших дыхание, в ожидании повеления их прекрасной богини.
Воймаз распростер руки и подошел к деве. Когда вся эскадра Императора смогла следить за действием обоих находящихся на носу лодьи, Воймаз припал на одно колено и произнес речь:
-Ачадсла! Покровительница побед и победителей. Укажи нам, желающим прикоснуться к тебе, что ждет врагов твоих?
Девушка свела ладони перед грудью и провела кончиком кинжала по правой руке. Потом она прижала руку к своей груди и кровь из раны окрасила её тело кровью. Кровожадный, яростный крик раздался как гром над водой, оглушаемый вражескую эскадру.
Кьек Усул наблюдавший за действием с носа лодьи , спокойно произнес:
-Их вера - безумство. Но воины! Изгои, слушайте! Потом, после битвы, вы вольны сделать со мной любую расправу, за пролитую мной безвинную кровь. Но Воимаз должен идти за нами до конца его - пора заплатить ему за содеянное собственной жизнью!
Кьёк взял тугой, искусно выделанный лук и прицелившись выпустил стрелу в сторону имперской лодьи. Все мятежники видели, как стрела ударила девушку в горло, и та, сраженная упала на палубу лодьи.
Когда упало на палубу тело, обитель духа богини Ачадслы, из глаза её выкатился золотой кругляшок. Воимаз, стоя на колене перед уже бездыханным телом, поднял взгляд на замерших воинов.
-Воины Империи. Дух девы покинул хрупкое тело. И теперь, наша Ачадсла будет с каждым из вас. Исполните её волю и отомстим за её Наместницу!
Рёв тысячи глоток над морем пронес согласие хоть на смерть за свою Богиню.
- Теперь ты в моих руках, Воимаз,- тихо произнес Усул,- идем сквозь шторм, изгои! И не страшитесь смерти!
12
Утро принесло дурные новости рёвену поселка Рёдма, Дротте. Равдан ждал подати к середине дня и прибывший в поселок его, Дротты, младший брат Фрятта, рассказал о расправе Императора над ним за оплошность.
-Осталось надеяться на то, что флот этого ублюдка не выйдет из шторма живым. Разбит будет о скалы Примаили.
- Смерть этого выскочки будет многим на руку. Но у Воимаза есть верный ручной хоирь - Равдан. Так что, пока я не вижу ничего умного в твоей затее, Фрятта.
-Не забывай, я теперь рёвен северных рудников. А там, на границе стоит небольшое войско Воймаза, дно моря ему колыбелью. Сообразил, брат?
-Хитер ты. Пичу ко мне! - гаркнул Дротта.
И обратился к пришедшему примакараху:
-Седлай повозку и отправляйся на северную границу к руднику. Эту холстину,- Дротта сидел и царапал щепой холст с приказом,- отдашь наместнику рёвена, примакараху Лойде. Жду к сумеркам обратно.
Дротта встал из-за стола и протянул свернутую холстину примакараху.
-А мы с тобой, Фрятта, сейчас отвезем подать Равдану,- обратился он к брату, когда примакарах ушел.
Покои приказчика идолимского Равдана ныне находились в центральном зале дворца. Стены зала были увешаны оружием и барельефами Императора. Вдоль стен стояло около полутора десятка тяжеловооруженных войнов-стражей. И вооружены они были не суковатыми дубинками, а полноценным боевым обмундированием: короткими боевыми мечами, с лезвиями в ладонь шириной и прямоугольными щитами, ложившимися вдоль предплечья и имевшими увесистые утолщения со стороны кулака. Такими щитами и били и защищались.
Посреди зала стояло высокое, в три роста изваяние голой девы с распростертыми руками и кинжалом, зажатым в левый кулак. Изваяние освещалось весь день до заката через круглое отверстие в плоском потолке зала.
Дротта и Фрятта прибыли на аудиенцию как раз к середине дня, к самому началу приема, прибыв первыми.
Равдан восседал за необъятных размеров столом ,по левую сторону от трона Императора, представлявшего собой сооружение из трех массивных каменных глыб. Братья прихватили с собой десяток примакарахов.
-Дротта, что с податью?
-Сдана в хранилище правителя, Равдан.
-В каком размере?
-Три полве́дра серебра.
-Я не ослышался? Три полве́дра?- прошипел Равдан, сверля Дротту взглядом
-Нет, все верно - три полве́дра. Я только вчера приступил к обязанностям рёвена Рёдма. Три полве́дра.
- Значит, скоро принесёшь еще. Зачем пришел ты, Фрятта?- обратился Равдан к младшему.