Страница 2 из 25
Ситуация еще больше усугублялась тем, что Колин даже не пытался делать вид, что его волнует отцовское наследство. Он неплохо умел стрелять и порой ходил на охоту, но ему было наплевать, где находятся охотничьи угодья и кто в них водится. Иногда Колин удил рыбу, но не представлял, где проходит водная граница между их поместьем и землями соседей. Что касается самого хозяйства – земельных наделов, поголовья скота, леса и так далее, – то они интересовали его не больше, чем грамматические тонкости в «Германии» Тацита, которые он изучал в Оксфорде. Все попытки воззвать к фамильной гордости или хотя бы личной выгоде оказывались тщетными. Колин парировал их какой-нибудь дешевой сентенцией, почерпнутой в университетском кружке социалистов, или демагогическими рассуждениями о том, что уже лет через десять землевладение станет полным анахронизмом. Если вы продолжали на него наседать, он отвечал вам страдальческим взглядом кота, которого сгоняют с нагретого местечка. Вид его словно говорил: «Вы, конечно, можете сколько угодно мучить меня, но, хоть убейте, я не понимаю, зачем вам это нужно».
Дональд Ривер, человек добродушный, но сугубо практичный, в конце концов, пришел к выводу, что его сын безнадежен. Ему было очень трудно примириться с этой мыслью. Дело не только в том, что владелец Дорна боялся за судьбу наследства: он знал, что, если Колин не сможет вступить в права наследования, поместье так или иначе уцелеет, но вдова Дональда при этом лишится средств к существованию. Правила строго определяли передачу собственности, и у него не имелось ни одной лазейки, чтобы сохранить хотя бы часть в пользу своей жены. Хозяин Дорна с ужасом представлял, как она будет жить в жалкой роли приживалы при кузене Генри. Твердил, что должен обезопасить себя на случай ранней смерти Колина; и ему не пришлось обращаться за советом к своему адвокату, мистеру Гилкристу, чтобы найти верное решение. Надо застраховать жизнь Колина, и их будущее будет обеспечено. Пусть сбудется фамильное проклятие: Дональд обратит его на пользу своей семье.
Вероятно, кому-то покажется, что я слишком настойчиво подвожу читателя к появлению страховой компании «Бесподобная», но деятельность этой организации настолько обширна, а присутствие так всеобъемлюще, что игнорировать ее роль в современном мире нельзя. Я не пытаюсь сделать ей рекламу: с таким же успехом можно рекламировать Банк Англии. Говоря по правде, страхование в каком-то смысле похоже на азартную игру. Можно сказать, что «Бесподобная», подобно букмекеру, принимает ставки и получает прибыль. Каждое, даже самое непредсказуемое событие – переживет ли мода на шляпы это лето, запретит ли цензура новый фильм, будет ли удачным следующий курортный сезон, – можно подвергнуть статистической обработке и подогнать под страховую формулу. Нет такого рискованного предприятия – будь то прыжок с непроверенным парашютом или внедрение крота в чикагскую мафию – которое нельзя было бы застраховать за соответствующую сумму. Если «Бесподобная» чем-то и грешит, то излишним буквоедством в исполнении пунктов договора: претензии должны предъявляться в строго установленные сроки, выплаты производиться с соблюдением всех формальностей, а страховые случаи происходить в четко прописанных условиях, иначе вам не заплатят ничего. Но дух канцелярщины не отделим от большого бизнеса. Не станете же вы жаловаться в современном супермаркете, что никто не позволит вам рассчитаться за покупки «в следующий раз»?
Услышав о страховке, кузен Гарри задрал бровь: «Что-что, застраховать его в “Бесподобной”? У бедняги совсем мозги набекрень». Действительно, в «Бесподобную» обычно обращались те, кому отказывали остальные. Положение Колина, хотя и довольно скверное, было не столь отчаянным, но Ривер уже имел дело с Компанией и не хотел разрывать налаженные связи. Досконально изучив биографию Колина, его склонности, привычки и все сопутствующие обстоятельства, включая здоровье его двоюродной тетушки, Компания застраховала жизнь наследника на кругленькую сумму. К ежегодным расходам на поместье прибавилась еще пара сотен фунтов, и на Колина наконец стали смотреть как на удачное вложение средств.
Но не прошло и года после заключения сделки, как повод для нее перестал существовать. Миссис Ривер умерла, и с ее смертью ситуация изменилась к худшему. Одно из лучших материнских свойств – умение создавать буфер между отцом и детьми, и мать Колина прекрасно справлялась с этой ролью. А теперь, если не считать коротких визитов Мэри Хемертон, замужней дочери хозяина, отец и сын жили постоянно вместе, в неприятной для обоих близости. Колин порой «выезжал в город», но при его темпераменте это случалось не слишком часто. Все остальное время он сидел дома, уныло дожидаясь нежеланного наследства. Колин не имел ничего общего с соседями, которые могли простить ему любую эксцентричность, кроме равнодушия к охоте. Сын Дональда, с их точки зрения, понемногу стал превращаться в деклассированный элемент, связавшийся с сомнительными личностями. Выражаясь языком кузена Генри, Колин «одичал». Если в английской таверне у камина всегда найдется место для богатого землевладельца (всех уравнивает пинта эля), то в Шотландии люди держатся начеку даже в деревенском пабе. Хотя по натуре шотландцы скорее демократы, однако от сына помещика они ждут гораздо большего, чем англичане от эсквайра. Пропуская стаканчик-другой виски среди прислуги и работников отцовского поместья, Колин не снискал большой симпатии за свою доступность; а поскольку он постоянно делал вид, будто ему все нипочем, его бокал наполнялся чаще, чем положено. Через год он обзавелся повадками хронического алкоголика. Все шло к тому, что семейное проклятие получит вскоре легкую добычу, а «Бесподобная» лишится своих денег.
Пьянство Колина не очень волновало кузена Генри, зато новость о том, что сам хозяин Дорна увлекся религией, задела его за живое. «Ударяться в религию в таком возрасте – гиблое дело, – заявил он. – Помещик должен вкалывать с утра до ночи. Помяните мое слово, скоро все в поместье пойдет наперекосяк. Бедняга, чего доброго, решит, будто грядет конец света: и зачем тогда заботиться о хозяйстве?» Действительно, вскоре Дональд Ривер стал проявлять нездоровый интерес к измерению египетских пирамид. И хотя это увлечение быстро прошло, он не вернулся на прежнюю «безопасную» стезю. Современное пресвитерианство, возможно, хорошо подходит для уравновешенных умов, но людям увлекающимся нужно нечто большее. Старый помещик, в общем, ничего не имел против англиканской церкви, но чтобы излить свою энергию на поприще благочестия, ему требовалось нечто более динамичное. Все произошло само собой, когда Дональд поправлял здоровье на курорте. Случайный разговор, пара знакомств – и вот он уже из самых рьяных «обращенных». Домой Дональд вернулся преисполненным энтузиазма неофитом с новыми идеями и новым лексиконом.
Существует история про одного старого католика, который, вникнув в обрядовые тонкости монашеской общины, удовлетворенно заметил: «Это подойдет для моего малыша Тома». Вероятно, старший Ривер надеялся, что религиозные взгляды, зародившиеся в университетской среде и рассчитанные прежде всего на молодежь, найдут отклик в душе Колина и хоть немного оживят его вялую натуру. Но обратился он в веру не только для этого, и когда дома его идеи приняли с обычным равнодушием, это ничуть не умерило его пыл. Дональд Ривер окружил себя друзьями и единомышленниками, и на время университетских каникул поместье превратилось в признанный центр нового движения.
После смерти жены Дональда Ривера многие сомневались, что он будет и дальше выплачивать страховые взносы (я уделяю много внимания этому моменту, потому что это необходимо для дальнейшего повествования). Его дочь Мэри была неплохо обеспечена, и в случае смерти Колина ему уже не приходилось заботиться о близких. Но, учитывая общественное мнение, мистер Ривер решил продолжить выплаты: в будущем он видел себя в роли щедрого благотворителя, а данная роль всегда почетна в обществе, что бы мы ни говорили про чудесное умножение хлебов и рыб. Тем временем, как и предсказывал кузен Генри, прежний интерес Дональда Ривера к хозяйству пошел на спад, хотя плоды этого небрежения пока были не особенно заметны, поскольку управляющие на местах продолжали добросовестно выполнять свою работу. Дичь по-прежнему исправно доставлялась к столу, в доме все так же устраивались праздничные обеды, и соседи снисходительно смотрели на причуды мистера Ривера: в конце концов, не взбрело же ему в голову сделаться католиком, как молодому Огилви из Мэллока.