Страница 36 из 81
– Меня – Светлана,– я слабо улыбнулась.
Его реакция на эту безобидную фразу меня испугала. Он кинулся ко мне, стискивая мои плечи в жестком захвате.
– Менеланна. Тебя зовут Менеланна! – прошипел он мне в лицо.
Я мелко закивала, как болванчик. Хорошо, как скажете, пусть будет Менеланна, только отпустите, умоляю!
Так же резко, рывком, незнакомец отстранился, и отошел на пару шагов, глядя на меня с высоты своего немалого роста.
– Можешь звать меня Араниэль,– сказал он спокойно.
На лицо его вернулась маска невозмутимости. Я бы точно поверила ему, если бы не недавняя вспышка.
– Скоро тебя проводят на занятие с учителем,– он махнул рукой в сторону книг и ушел.
Когда это случилось, я выдохнула с огромным облегчением. Пронесло.
Кстати, проход, через который незнакомец зашел и вышел, открылся в стене сам собой, подтверждая мою догадку об ином мире.
Стало тоскливо. Никакого выхода из этой ситуации пока видно не было.
И эта его оговорка с именем натолкнула меня на кое-какие догадки…
Насколько мне известно, обычно, маньяки подбирают своих жертв под какой-то определенный образ. Это может быть мать, жена, сестра, короче, любая, кто насолил ему в прошлом.
И вот, вероятно, я похожа на эту загадочную Менеланну…
За мной действительно пришли, вырвав из пучины мрачных дум.
В соседнем помещении дальше по коридору и вправду ждал маленький класс, а в нем – учитель. Длинноволосый, голубоглазый блондин, видимо, как и все они тут.
Мы учили язык азари, мироустройство и расы. Русский у учителя был еще хуже, чем у повелителя, но смысл всего сказанного им был мне вполне понятен.
Откуда они знают мой родной язык? Может, с моим миром есть какая-то связь, и я могу вернуться?
Надежды мои разбились о скалы реальности. Мир этот закрыт, а язык знала покойная жена повелителя.
Вот и ответ на вопрос, на кого же я так похожа.
Тоска навалилась с новой силой, а вместе с ней и боль вновь, с утроенной силой, вгрызлась в виски.
В конце последнего урока я уже еле держалась, чтобы не застонать в голос.
Переутомление и нервное перенапряжение всегда усиливали мигрень.
На совместный обед с повелителем я пошла без всякого желания. Есть совершенно не хотелось.
– Ты бледна,– в его голосе отчетливо слышалась тревога.
– Болит голова,– я не стала скрывать очевидного.
Тут же, и пяти минут не прошло, в столовую набилась куча неизвестных в белых балахонах с посохами.
Мою голову щупали и вертели, заглядывали в глаза, оттягивая веко. При этом они возбужденно переговаривались на языке азари. Из их речей я понимала только предлоги, да и то, не все.
Когда они закончили, один из них положил мне на лоб ладони, и в меня хлынула энергия, смывая боль без остатка.
Лекари, запоздало дошло до меня.
Если его жена умерла от болезни, то это логично, и в такой гиперзаботе нет ничего странного.
Пришло понимание того, что убивать меня не будут. Ни сегодня, ни завтра.
Уже хорошо.
Я подняла взгляд на повелителя.
– Спасибо,– осторожно улыбаясь, сказала я.
Он кивнул, и по его губам тоже скользнула слабая улыбка.
Так потянулись дни, вечерами же я рисовала. Это единственное занятие, которое увлекало меня с головой, заставляло забыть о времени, боли и печалях.
Боль, кстати, больше не возвращалась. Магия жизни – это круто, скажу я вам.
А по ночам каждый раз приходил он… Все было, как и в первый раз, только объятия и поцелуи, но с каждым днем мое сопротивление таяло.
Сама себя ненавидела за это, но то, что я чувствовала, когда он прижимал меня к себе…
Это было удивительно и непередаваемо… Как если бы я вернулась домой, нашла утерянное давным-давно, обрела блаженный покой и умиротворение – все вместе.
Это не могло быть совпадением, если повторялось раз за разом каждую ночь.
Да уж… Надеюсь, это не стокгольмский синдром…
Время шло, и мой страх постепенно таял.
Я даже осмелилась прижать повелителя, заставляя дать ответы на накопившиеся вопросы.
– Почему ты не целуешь меня в губы? – спросила я, лежа на нем в один из вечеров.