Страница 2 из 3
Как-то Алёша попросил папу порисовать вместе с ним. Они достали альбом, фломастеры и принялись за дело. Папа начал рисовать домик, солнышко, дорогу, машины.
– Нет, – вдруг закричал Алёша. – Я хочу рисовать линии!
– Пожалуйста, рисуй, – ответил папа. – Давай, я буду рисовать машины, а ты для них нарисуешь дорогу в виде линий?
– Нет! – капризно воскликнул мальчик. – Я ничего этого не хочу рисовать! Я хочу рисовать линии. Он закрасил папин рисунок чёрным фломастером.
– Рисуй тогда один, – тихо сказал папа и ушёл. Вслед ему Алёша снова показал язык.
Потом от скверного мальчика досталось бабушке. Он попросил на ужин молочную лапшу. Бабушка приготовила ему блюдо. Но Алёша заявил, что лапшу не будет, а хочет кашу!
– Ты же сам попросил лапшу! – возмутилась бабушка.
– Не хочу! Не буду! Мэээ! – и он снова показал язык!
Мама подошла к нему и спросила:
– Что с тобой происходит? Почему ты стал таким злым? Если бы ты видел себя со стороны, когда ты показываешь язык! Какое некрасивое у тебя становится лицо! Как ты страшен и неприятен в этот момент! Ты же очень сильно обижаешь других, когда так делаешь.
– А я хочу так делать, – упрямо стоял на своём мальчик, грозно притопнув ногой.
– Папа сел с тобой порисовать, а ты, вместо того чтобы обрадоваться, испортил его рисунок и начал дразниться. Бабушка сварила тебе лапшу, как ты просил. А ты, вместо того чтобы сказать «спасибо», опять состроил гримасу и отказался кушать. А я помогла тебе одеться, всегда тебе помогаю, а ты никогда не говоришь «спасибо»! Ты себя ведешь очень неправильно. Ты всех обижаешь. С таким ребёнком никто не захочет дружить.
– И я не буду с вами дружить!
– Прекрасно! – вздохнула мама.
– Мэээ! – мальчишка снова показал маме язык, уже назло.
– Когда-нибудь ты так и застынешь – с высунутым языком. Тогда никто тебе не сможет помочь. Так и будешь ходить всю жизнь!
Мама развернулась и ушла, заниматься своими делами.
Алёша не воспринял её слова всерьёз. Скверная привычка стойко закрепилась за ним. Он продолжал дразниться и показывать язык родителям, детям и даже кошке, которая вздумала поиграть с его мячиком.
Однажды, в выходной день мама затеяла уборку дома и попросила Алёшу протереть пыль. Но мальчик звал маму поиграть с ним.
– Давай быстро сделаем дело, уберёмся, а потом будем играть, – предложила мама.
– Нет, я хочу сейчас, – капризничал Алёша.
– Ладно, поиграй один, а я буду убирать
квартиру.
– Нет, я хочу с тобой играть! – стоял на своем Алёша.
– Я тоже хочу с тобой поиграть, но сначала надо закончить начатую уборку.
– Нет, мы сначала будем играть.
Терпение мамы было на пределе. Она вспылила.
– Почему все всегда должны делать то, что хочешь ты?! Почему ты никогда не идёшь навстречу? С тобой стало невозможно общаться! Что с тобой произошло? Неужели сложно помочь, когда я прошу, а потом будем играть, сколько тебе захочется.
– Мээээ! – показал Алёша язык.
– Не хочу с тобой больше общаться, – мама вышла из комнаты. А Алёша снова – вслед – показал ей язык. И вдруг что-то случилось. Мальчик почувствовал, что не может убрать язык назад. Он прилип к губам, а лицо исказила страшная гримаса. Алёша бросился к зеркалу и пришёл в ужас. В отражении на него смотрел мальчик с высунутым языком, сведёнными бровями, злыми глазками и сморщенным носом. Алёша хотел закричать, но вместо этого у него получилось только мычание. Он попытался позвать маму. Но и это ему не удавалось. Язык застрял снаружи и не желал двигаться. Мычание перешло в жалобный стон. Алёша попытался руками исправить положение, «заправить» язык в рот, но все попытки были бесполезны. Он так сильно испугался! Что скажет мама? Она будет его ругать! Ведь она предупреждала, что он так и застынет, если не перестанет дразниться.
Не зная, что делать, от страха Алёша решил спрятаться в шкафу. Мысли путались в его голове: «Буду сидеть здесь, чтобы меня никто не нашёл. Может быть, потом это пройдёт, и тогда я выйду. Что же делать? Может, надо вызвать врача? Нет, нельзя так показываться маме».
Время шло, но выражение лица мальчика и не думало меняться. «Как же я буду дальше жить? А если я никогда не стану прежним?» К Алёше подступало отчаяние. Он представил, как выходит на улицу, а ребята, увидев его лицо, начинают хохотать, изображают его и дразнятся так же, как и он дразнился когда-то. Потом он вспомнил про детский сад. Что там скажут воспитатели, ребята? Теперь он не сможет даже попросить помочь ему одеться или сказать, что ему холодно или жарко. Его больше никогда никто не будет понимать. Даже папа и мама перестанут понимать, что он пытается сказать. А как же он теперь будет кушать, если язык всегда снаружи? Что же делать?
Паника в душе у мальчика возрастала, он начал тихо плакать. Из-за неестественного выражения лица он даже заплакать в голос не мог. Слёзы потекли по щекам ручьём. В памяти стали проплывать картинки его дурного поведения. Он вспомнил ту маленькую девочку, которую обидел на детской площадке, как она заплакала, когда он подразнил её. «Зачем я её обидел, ведь она даже меньше меня? Неужели жалко было дать ей покататься на качелях?» – корил сам себя Алёша. Потом он вспомнил бабушку: как она варила ему лапшу. Лапша всегда получалась очень вкусной. Бабушка старалась для него. А он? Что он наделал? Алёше стало стыдно перед бабушкой. Он вспомнил, каким грустным стало её лицо, когда он нагрубил и показал ей язык. «А папа? – думал Алёша. – Он так хорошо рисует, как в книжках. А я испортил его рисунок. Он старался для меня, а я его обидел». Мальчику стало очень жаль папу.
Слёзы из глаз уже текли непрерывным потоком. «Зачем я всех обижал? Они же меня любят, а я их всех так обидел!» – продолжал корить себя Алёша. Он вспомнил своё страшное отражение в зеркале и ужаснулся. Ведь именно таким видели его все, кого он дразнил! Он даже не представлял, насколько ужасно выглядит человек, когда дразнится или злится. Ему стало очень стыдно.
Вдруг дверь шкафа приоткрылась. К мальчику заглянула кошка.
– Сидишь? – спросила она.
Алёша так изумился, что даже плакать перестал.
– Ты умеешь разговаривать? – удивлённо спросил он.
– Не умею. Просто ты тоже больше не умеешь разговаривать. Поэтому теперь мы понимаем мысли друг друга.
– Что мне делать? – спросил мальчик.
– Не знаю, – ответила кошка. – Ты так плохо себя вёл в последнее время. Ты хоть понял, почему это с тобой случилось?
– Понял. Меня мама предупреждала, а я не слушал. Я всех обижал. Зачем я показывал этот язык, дразнился, жадничал? – всхлипывал Алёша.
– Да уж, многих ты обидел, многим испортил настроение.
– Ах, если бы всё можно было вернуть назад! Я бы не стал больше так себя вести. Мне очень стыдно!
– Вернуть время назад нельзя, к сожалению, – мурлыкнула кошка, облизывая лапку. – Но можно больше не повторять прежних ошибок. Если ты всё осознал, то у тебя хватит ума и воли больше не вести себя так плохо и не обижать других.
Вдруг Алёша вспомнил, что ведь и кошку он тоже обидел. Как она испуганно убежала от него, когда он отобрал у неё мячик и показал язык.
– Я ведь и тебя обидел. Прости меня, пожалуйста, – сказал он. Я никогда больше не буду запрещать тебе играть в мой мячик. Играй, сколько захочешь.
– Спасибо, – ответила кошка. – Тогда дашь поиграть ещё и с пёрышком, которое лежит у тебя в коробке?
– Конечно – всё, что угодно! – пообещал мальчик с радостью. – А где мама? Что она делает?
– Мама твоя сейчас убирается на кухне и тихонько плачет. Очень ты её обидел.
– Как же она будет плакать, когда увидит меня таким? – вздохнул Алёша. Из его глаз снова закапали слёзы.
– Каким таким? – удивилась кошка.
– Разве ты не видишь, какое у меня теперь лицо?
– У тебя лицо заплаканного испуганного мальчика с грустными синими глазами.