Страница 4 из 6
Мои руки взяты в плен жестких крупных ладоней.
– Я никого не знаю в этом мире. Если ты меня бросишь, я не буду знать даже, как добраться до людей.
– Слушай, я ночной твой бред про «этот мир» списала на травму головы, все же сбила я тебя знатно. Но думала, к утру ты уже очухаешься. А нет, смотрю, контузило крепко.
– Что? Я… тебя понимаю через слово… ты словно говоришь на другом языке!
– Ничего, такое бывает, если ты не в своем мире, – улыбаюсь я и забираю свои руки. Не боись, малыш, не кину в снегах умирать, еще и согрею сейчас. Костюмчик-то у тебя не по погоде!
– Согреешь? – удивляется «малыш» двухметровый. – Нет, я вот прямо сейчас не готов на подвиги.
– Балбес, – усмехаюсь я таким искренним заявлениям и вручаю незнакомцу термос с кофе и коробку с горячими бутербродами. – Кто о чем, а мужик сразу о сексе думает…
Понаблюдав с минуту терзания Лестера, я все же сжаливаюсь и помогаю ему открыть и термос, и коробку с замысловатыми крепежами. Задумываюсь, кем надо быть, чтобы не знать, как открываются элементарные вещи. Может быть, кем-то не и нашего мира?
Ай! Глупости! Попаданцы – это сказки! И кажется, одна такая сказка сидит в салоне моего авто и дивится вкусу обычного кофе…
Дом, милый дом…
Приезжаем мы уже к вечеру. Делаем редкие остановки на заправках чисто погреться и справить нужду. Почти не разговариваем. Я все больше наблюдаю за незнакомцем, который очень странно реагирует на блага цивилизации, встреченные по дороге. Едем долго из-за непогоды, я стараюсь не гнать, чтоб побег от Генриха не получился совсем уж радикальным. Потерять дверцу я давно уже не боюсь, максимально попытавшись закупорить дыру в машине этой самой дверью, только изнутри, и затыкаю своим пуховиком щели толщиной с руку. Печку помощнее включаю, забрав скорость у машины. И попутчика своего на переднее сидение переселяю. Вот так худо-бедно, но доезжаем мы или, скорее, доползаем сквозь снежные завалы до цели моего такого быстрого исчезновения с насиженного места.
– Ты так и не представилась, – нарушает тишину салона Лестер, когда машинка вползает на вечерние улочки маленького городка, освещенного желтыми фонарями.
– Лестер, ты не спрашивал. – Удивленно смотрю по сторонам, я никогда тут не была, хотя всегда мечтала сорваться с места в дом моей матери. Но жизнь в мегаполисе не отпускала. Огромные, остекленные с первого по последний этаж высотки, высокоскоростные автострады прямо в черте города, искусственный свет, делающий ночи неотличимыми от дня. Я словно из другого мира попала в этот уголок уюта и старого быта. Подумав о попадании в другой мир, вспоминаю о Лестере, смотрю на него задумчиво. Он все еще ждал моего ответа, странно поглядывая на меня.
– Хэллен, меня зовут Хэллен, можно просто Хэлл, но если будешь шутить про адский перевод с общего, я вырву тебе язык, малыш, понял?!
– Красивое имя, – отстраненно отвечает Лестер, вглядываясь в размеренное течение жизни на заснеженных улочках. Кто-то запоздавший бредет домой, прячась от снегопада под капюшоном, кто-то – под зонтом. Редкие магазинчики еще светятся витринами, но в большей степени уже все закрыто. Конечно, это в городе жизнь кипит круглые сутки. А тут словно потерянный мир.
Демоны, опять этот «мир»!
– Лестер, а ты правда из другого мира? – задаю я провокационный вопрос, сворачивая на светофоре, строго следуя мигающей стрелочке навигатора на приборной панели.
– Правда, Хэллен. Мой мир совсем другой.
– А какой он?
– Он… красивый, наверное. Я раньше не думал о том, какой он. Я раньше вообще мало о чем думал, кроме себя.
– Ага, накутил по молодости, а теперь себя поедом съедаешь… – понятливо тяну я, паркуясь у высокого каменного забора с коваными воротами.
– Что значит по молодости?! Хэллен, ты считаешь меня старым? – Возмущенный голос Лестера отрывает меня от созерцания дома, в котором я собираюсь спрятаться от всех своих проблем, от всей прошлой жизни.
– Извини, – несмело улыбаюсь я мужчине, – я… Посиди тут немного, хорошо? Я хочу сама туда войти.
– Хэлл…
– Я за тобой вернусь, – перебиваю я Лестера. – Дай мне пару минут, ок?
– Иди, – кивает он, словно его слово что-то может решить. И я иду.
Приближаюсь к высоким воротам, теребя в руках жетон-ключ. Наверное, так даже на соревнованиях не нервничала. Можно подумать, что мне есть чего бояться за стенами маминого дома, кроме своих мыслей.
Первый заслон в виде ворот прохожу легко. Может быть, городок маленький, удаленный, а блага цивилизации ему не чужды. А значит, дом должен быть под охраной. Добираюсь через заснеженный дворик до входных дверей и нахожу встроенную панель охранки. Что ж, код я знаю. Проблем быть не должно.
Светодиодные огонечки мигают зеленым светом, оповещая меня, что путь открыт. Снова ключ-жетон, и дверь приветливо распахивается передо мной. В нос ударяет запах сырости и пыли. Тут уже давно никого нет. Никто не топит камин холодными зимними вечерами, не готовит ужин для шумной семьи. И сейчас, в предновогодние дни, никто не украшает елку…
Я медленно иду по спящему дому, оставляя за собой мокрые следы от ботинок, скользя руками по запыленным фоторамкам, по маленьким сувенирным статуэткам на полках, по деревянным перилам. Взгляд касается мебели, накрытой простынями.
– Свет! – командую я, но вопреки моим ожиданиям свет не зажигается. Я поднимаю глаза к высокому потолку, украшенному большой хрустальной люстрой. Блин! Кажется, новые технологии сюда добираются очень медленно.
Интерьер, представший на мой суд, как из позапрошлого века. Ни тебе строгого пластика, стекла, металла, ни тебе диодного освещения и врезанных в потолок стандартных кругляшков! Вместо крашеных стен – текстиль, вместо пластиковых жалюзи – пыльные шторы. Тут пахнет деревом! Да, полы покрывает настоящий паркет, а не холодный кафель. Полки, перила, мебель, рамки для фотографий и картин… все из дерева. В мегаполисе давно отказались от натуральных материалов в пользу сверхпрочного пластика. Долговечнее, экономит ресурс планеты, легок в уходе. Но без души… Да, в этом доме есть душа. И сейчас эта душа пробуждается под моими неспешными шагами и пробными поглаживаниями по деревянным поверхностям. Тут пахнет домом. Не пластиком и антисептиком, а уютом, который мне предстоит самой создать.
Я беру в руки одну из фотографий, пытаясь в темноте различить изображение. Тщетно. Подсвечиваю себе фонариком из часов. Скудный свет вырывает из темноты какое-то движение. От неожиданности я роняю рамку и вскрикиваю, заметив крупный темный силуэт в висящем на стене зеркале…
Чужой на горизонте
Для меня все в этом мире дико. По дороге нам мало что встречается из построек, но и тех небольших придорожных забегаловок хватает, чтобы понять – магии в этом мире нет. Вернее, есть, конечно. Она в любом мире есть. Но тут ей не пользуются. Тут вся цивилизация построена на технике. То, что я изначально принимал за артефакты, оказывается техникой. Жизнь без магии… Жуть какая!
Хэллен почти не разговаривает со мной. Она молчалива и задумчива. Ее периодические удивленные взгляды в мою сторону я пытаюсь не замечать. Хотя сам рассматриваю ее с большим интересом. Когда она снимает эту свою ужасную раздутую одежду, то передо мной оказывается совсем другая женщина. Я не могу назвать ее хрупкой или женственной. Но определенно под этой странной, обтягивающей, словно вторая кожа, тканью должно быть красивое стройное тело. Сильное, но красивое. Хэллен быстро надевает бесформенный теплый свитер, пытаясь согреться после переодевания, заливает в себя очередную порцию горячего кофе. Еще одна дикость для меня. У нас бы грелись горячим вином. Хотя больше, чем климат этого мира, вряд ли сможет что-то удивить. Холод, эти ледяные осадки, мешающие передвигаться и видеть ближе, чем на расстоянии вытянутой руки.
Когда наш, казалось, бесконечный путь завершается у ворот большого дома, Хэллен как подменяют. Пропадает взбалмошная, сильная и независимая воительница. Я вижу неуверенность и страх в глазах маленькой и одинокой девочки. Она просит меня остаться в повозке, хочет сама зайти в дом. Но я не могу просто смотреть, как моя единственная надежда уходит в темную неизвестность. Слишком боязливы ее шаги, слишком опасливы взгляды. Она чего-то боится. Но в чем смысл искать убежище там, где тебе некомфортно или есть чего бояться?