Страница 16 из 40
В течение всего времени, пока там гостил тот, кто вскоре, став королем, сделается злейшим врагом Бургундского дома, герцог изощрялся в истинно китайском подобострастии. Он называет себя и своего сына «de si meschans gens» [ «такими злодеями»]; в свои шестьдесят лет с непокрытой головой стоит под дождем; он предлагает дофину все свои земли[150]. «Celuy qui se humilie devant son plus grand, celuy accroist et multiplie son ho
Непроизвольные знаки душевной симпатии на самом деле тщательно формализованы. Точно предписано, каким именно придворным дамам следует ходить рука об руку. И не только это, но также и то, должна ли одна поощрять другую к подобной близости или нет. Такое поощрение, выражающееся в кивке или приглашении (hucher) вместе пройтись, для старой придворной дамы, описывающей церемониал Бургундского двора, понятие – чисто техническое[154]. Обычай, велевший не отпускать уезжающего гостя, принимает формы крайней докучливости. Супруга Людовика XI несколько дней гостит у Филиппа Бургундского; король точно установил день ее возвращения, однако герцог отказывается ее отпускать, несмотря на мольбы со стороны ее свиты и невзирая на ее трепет перед гневом супруга[155]. – «Es gibt kein äußeres Zeichen der Höflichkeit, das nicht einen tiefen sittlichen Grund hätte» [ «Нет такого внешнего знака учтивости, который не имел бы глубоких нравственных оснований»], как сказал Гёте; «virtue gone to seed» [ «отцветшей добродетелью»] называл вежливость Эмерсон. Быть может, и не следует настаивать на убеждении, что эти нравственные основания все еще ощущались в XV в., но бесспорно придание всему этому эстетической ценности, занимающей промежуточное положение между искренним изъявлением симпатии – и сухими формулами обихода.
Совершенно очевидно, что такое всеобъемлющее приукрашивание жизни прежде всего получает распространение при дворе, где для этого возможно было найти и время и место. Но о том, что оно также проникало и в более низкие слои общества, свидетельствует тот факт, что еще и сейчас большинство этих форм учтивости сохранилось именно в мелкобуржуазных кругах (если не говорить о придворном этикете). Повторные просьбы откушать еще кусочек, долгие уговоры уходящего гостя посидеть еще немного, отказ пройти первым – ко второй половине XIX в. из обихода верхних слоев буржуазного общества подобные манеры по большей части уже исчезли. Но в XV в. эти формы обихода еще в полном расцвете. И все же, в то время как они неукоснительно принимаются во внимание, сатира делает их постоянным предметом своих насмешек. В первую очередь это касается церкви как места пышных и продолжительных церемоний. Прежде всего это offrande – приношение, которое никто не желает возложить на алтарь первым.
Когда, наконец, более знатная дама выходит вперед, скромно заявляя, что делает это лишь затем, чтобы положить конец спорам, следуют новые препирательства по поводу того, кто первым должен поцеловать paesberd, la paix [мир], пластинку из дерева, серебра или слоновой кости. В позднем Средневековье вошло в обычай во время мессы, после Agnus Dei[157], целовать мир вместо того, чтобы, обмениваясь лобзанием мира, целовать друг друга в губы[158] [159]. Это превратилось в нескончаемую помеху службе, когда среди знатных прихожан мир переходил из рук в руки, сопровождаемый вежливым отказом поцеловать его первым.
150
Chastellain. III, p. 196–212, 290, 292, 308; IV, p. 412–414, 428; Aliénor de Poitiers, p. 209, 212.
151
Королева Англии Маргарита Анжуйская бежала вместе с сыном в Нидерланды. Бургундские герцоги поддерживали дружественные отношения с Йорками, поэтому, несмотря на весь почет, оказанный низложенной королеве, ее вежливо выпроводили из герцогских владений во Францию, подарив, правда, две тысячи золотых крон. Однако всю эту церемонную почтительность нельзя считать лицемерием. Выказанное уважение – это действие по отношению к Маргарите как к женщине и королеве, и оно лежит в сфере куртуазности, а отказ в убежище – это действие по отношению к ней же как к политическому противнику, и оно оказывается уже в сфере дипломатии; обе эти сферы не пересекаются.
152
Aliénor de Poitiers, p. 210; Chastellain. IV, p. 312; Juvenal des Ursins, p. 405; La Marche. I, p. 278; Froissart. I, p. 16, 21.
153
Molinet. V, p. 194, 192.
154
Aliénor de Poitiers, p. 190; Deschamps. IX, p. 190.
155
Chastellain. V, p. 27–33.
156
Deschamps. Le miroir de mariage. IX, p. 100–110.
157
Обряд лобзания мира заключался в том, что епископ целовал в губы священника, тот – диакона, а последний – прихожан по очереди. В Средние века этот раннехристианский обычай сменился иным, по которому все по очереди целовали прямоугольную пластинку (15x10 см) с изображением распятия, получившую от термина osculum pacis [поцелуй мира] названия pax [мир], instrumentum pacis [орудие мира], tabella pacis [пластинка мира] или osculatorium, что можно перевести как поцелуйник.
158
Различные образцы таких paix представлены в: Laborde. II. № 43, 45, 75, 126, 140, 5293.
159
Agnus Dei [лат. Агнец Божий] – обращенная к Христу молитва во время мессы перед началом причастия.
160
Deschamps. Le miroir de mariage, p. 300; ср.: VIII, p. 156, ballade № 1462; Molinet. V, p. 195; Les cent nouvelles nouvelles / Ed. Th. Wright. II, p. 123; ср.: Les Quinze joyes de mariage, p. 185.
161
Жена бальи – чиновника короля или крупного феодала, главы административно-судебного округа (бальяжа), – ощущает себя стоящей ниже на иерархической лестнице в сравнении с женой управителя целой провинции.