Память крови

2. Однажды вечером, когда небо будет ясным и совершенно спокойным, подвергните свои семена воздействию ночной росы у крупного водоёма, дабы они в изобилии пропитались живительной силой, которая находится в оной влаге.

3. Посредством чистой большой простыни, привязанной к четырём колышкам на лугу, соберите восемь пинт такой росы и перелейте в хорошо закрытый стеклянный сосуд.

4. Верните ваши семена, впитавшие росу, в их сосуд до восхода солнца, поскольку оно может испарить влагу. Поместите этот сосуд в прежнее место с умеренным теплом.

5. Собрав нужное количество росы, профильтруйте её, затем дистиллируйте, чтобы ничего нечистого в ней не осталось. Из появившегося после данной операции осадка можно извлечь очень любопытную по своим свойствам и приятную на вид соль.

6. Вылейте росу, дистиллированную и пропитанную этой солью, на семена, а потом поместите в стеклянный сосуд с размолотым стеклом и бурой. В таком состоянии сосуд на месяц помещается в лошадиный навоз.

7. Извлекши сосуд, вы увидите на дне, что семена станут похожими на студень; дух обратится в плёнку различных расцветок, каковая покроет всё вещество. Меж плёнкой и илистой субстанцией на дне можно будет узреть своеобразную зеленоватую росу, которая являет собой свидетельство оплодотворения.

8. Подвергните тщательно закрытый сосуд воздействию солнечного света днём и лунного – ночью. В дождливое время следует хранить его в прохладном месте, пока погода вновь не станет хорошей. Бывает, что делание продолжается два месяца, но иной раз для него необходим год. Признаки успеха появляются, когда илистая субстанция зримо вздувается и поднимается, дух или плёнка исчезает с каждым днём, а всё вещество уплотняется.

9. В итоге данное вещество целиком должно превратиться в голубой порошок.[172] При незначительном подогревании сосуда из оного порошка возвысятся стебель, ветви и листья растения. Так получается растительный феникс.[173]

Палингенез растений был бы только развлечением, если бы эта операция не предвосхищала его более значительные и наиполезнейшие применения. Своим искусством химия способна оживлять другие тела; она разрушает их огнём и в итоге приводит к своей первоформе. Трансмутация металлов, философский камень – это продолжение металлического палингенеза. Животные подвергаются тем же процедурам, что и растения – вследствие данных мною обязательств я не могу выражаться яснее. Но что же я говорю? Ужель неведомы все сии подробности тем, кто встал на путь ученичества? Наиболее удивительным уровнем палингенеза является искусство применения оного к останкам животных. Что за радость наслаждаться увековечиванием тени друга, если его больше нет? Артемизия проглотила прах Мавзола, не ведая, к сожалению, о тайне обмана собственной боли. В своей книге Невероятные диковины Гаффарель рассказывает о поразительных операциях, совершённых при помощи сего палингенеза животных…[174]

…Нужно поразмыслить над данной тайной, дабы раскрыть те секреты, кои могут быть действительно полезны. При рассуждениях и размышлениях над указанным доводом обнаруживаются способы общения с существами, находящимися значительно выше человека. Сие изыскание трудно, но не является от этого менее удовлетворительным… Те же вещи в менее аллегоричной форме изложены в моей работе Герметический апокалипсис; именно к ней следует обратиться, дабы почерпнуть подлинные знания братьев Розы и Креста».[175]

Вспомним сказанное Эккартсгаузеном относительно luz, а именно: «Каббалисты верят, что тела можно воскрешать посредством свойств некой позвоночной кости…» Они видят в этом одну из мистерий воскрешения плоти и, кроме того, убеждены, что косточка, каковую евреи называют luz, величиной с горошину, не поддаётся разрушению, и именно из неё воскреснет наше тело, словно растение, появившееся из семени.[176]

Всё это тесно связано с тем, что в книге Царь мира[177] о luz писал Генон: данное еврейское слово означает «миндалину или ядро», являющееся нерушимой частью тела, символически представляемой как самая твёрдая кость, с коей душа остаётся связанной после смерти и до воскрешения.

Генон отмечал, что некоторые теории Лейбница о живом существе («животном»), пребывающем in perpetuum,[178] но «уменьшенном в размерах» после смерти, по всей вероятности, вдохновлены той же еврейской традицией.

Более того, он добавляет, что luz содержит элементы, необходимые для восстановления существа, которое произойдёт, когда «небесная влага» оживит иссохшие кости.

Местонахождение luz – нижняя оконечность позвоночного столба, каковая связана с энергией Кундалини, силой одновременно возрождающей и разрушающей.

Luz можно счесть «ядром бессмертия», как то заявлял Генон, говоривший о существовании еврейского предания о таинственном городе Луз, как первоначально называлась местность, где Иакову приснился сон; данное предание утверждало, что город сей был «обителью бессмертия» и что Ангел Смерти не мог войти в него и не имел там никакой власти. Кроме того, Луз именовался «голубым городом», и Генон отмечал в связи с этим важную роль данного цвета в библейской символике и в видениях пророков.[179]

Любопытно, что, согласно Великой книге природы, как мы увидели, в конце операций, управляющих палингенезом, в каждом случае должен образоваться голубой порошок. Теперь следует прямо сказать, что, в то время как учение о luz и его возрождении является традиционной идеей, все манипуляции, наподобие палингенеза, о котором идёт здесь речь, являются не чем иным, как тайнами, касающимися промежуточного мира, единственного, какового «контринициации» по силам достигнуть, но от этого они не становятся менее опасными.

Можно было бы добавить, что, согласно некоторым каббалистическим традициям, практикуемым до сих пор, часть черепа, соответствующая Кетер, наполнена белой и прозрачной росой, и что ту же самую росу, каковая сосредоточена в luz, человек должен отделить, возвысить, сублимировать, впитать вновь и возвести к изначальному Принципу.

Две эти росы единой природы должны воссоединиться.

Согласно другим традициям, «сознание расположено в центре головного мозга, именно в том месте, где сходятся мозг, мозжечок и спинной мозг. В момент смерти эта центральная точка обёрнута и запружена остатками неиспользованной энергии, превращаясь, таким образом, в corpus callosum,[180] тогда как в живом теле она как сияющее солнце, небольшой пузырь из белого яркого огня величиной с крупную горошину или искрящийся алмаз: эта центральная точка или маленький пузырь суть душа».

Добавим к сказанному занятные наставления Жерара Гейма, связанные с «летающими бессмертными»: «После обретения тела бессмертия многочисленные адепты-даосы были способны летать. Дополнительная сублимация позволяла преодолевать вес – сей факт известен эзотерикам. Согласно даосским текстам, состояние «летающего бессмертного» соответствовало бы высшему состоянию бессмертия. Адепты даосизма, однажды превратившиеся в Бессмертных, могли делать выбор: оставаться видимыми или стать незримыми. Далёкий предок говорит об отрубленной голове, которая снова появляется на теле, и о «форме», являющейся формой тела, в коем нет костей. В предисловии мы показали, что «рубить голову» – это практика очень древней магии.

«Тело без костей», очевидно, и является телом бессмертия, в коем кости преобразованы в субтильные элементы. В произведении Василия Валентина четвёртая гравюра показывает скелет, стоящий на саркофаге. Это изображение алхимического тела (тела бессмертия), кости которого были «сублимированы»».[181]

172

В связи с этим напомним случай, о котором рассказывал Джанджузеппе Орилья, кузен принца Раймондо ди Сангро ди Сансеверо. Сие происшествие имело место в 1753 году в лаборатории принца, расположенной в подвальных помещениях его дворца. В ходе химической операции (вполне вероятно, что под таковой имелось в виду прокаливание человеческих костей) из рук одного из ассистентов выпал сосуд, наполненный «основными солями», которые были нагреты печным теплом и внезапно взметнулись вверх, приняв форму обнажённого бородатого человека, каковой, при всеобщем изумлении, вырос до потолка и тотчас же распался на части, обрушившись наземь в виде бледно-голубого порошка (Giangiuseppe Origlia, Istoria dello studio di Napoli II, 1754, pp. 380-382). Следовательно, неаполитанский принц Раймондо ди Сангро ди Сансеверо предавался изысканиям и опытам, связанным с палингенезом, и, кстати, истоки одного из его произведений, Сочинение о древнем светильнике (Dissertation sur une lampe antique), написанного в 1754 году в Неаполе и два года спустя опубликованного на французском языке, вероятно, кроются в исследованиях палингенезов, осуществлённых принцем между 1752 и 1765 годами. Быть может, небезынтересно будет отметить, что в ходе некоторых шаманских экстазов в теле шамана выделяется очень сильное тепло, которое полностью заполняет его, а затем над головой оного появляется синеватый пар или дым, считающийся пророчествующим духом самого шамана (см. J. Balázs, «Über die Ekstase des ungarischen Schamanen» в V. Diószegi (ed.), Glaubenswelt und Folklore der sibirischen Völker, Budapest, 1963, pp. 57-83). Этот палингенез, или «искусство действительного либо мнимого восстановления тела из его праха… обещало и, согласно некоторым авторам, утверждало, что способно восстанавливать органическое или растительное тело, располагая лишь его прахом, а лучше, так называемыми основными солями, о которых говорит Борель. Палингенез мог быть естественным – то есть, воспроизводящим такие существовавшие в природе явления, как лиофилизация и возвращение к жизни мелких речных крабов – или искусственным, то есть, вызванным лабораторными методами у таких разных объектов, как растения, животные и, теоретически, человеческие существа. С другой, и, конечно же, самой интересной, точки зрения, эту операцию можно осуществить мнимо, что означает стремление только к временному появлению кальцинированных тел, или реально, достигая почти полного восстановления тела, наподобие своеобразного воскрешения…» (вступление к книге Raimondo di Sangro di Sansevero, Il lume eterno, Foggia, 1987, pp. 7-8).

173

Пьер Борель также производил опыты подобного рода, им описанные: «Когда Д. де Линга (D. de Linga), итальянский философ-химик, невдалеке от города Мас д’Азиль, в графстве Фуа, собирал росу, для которой разложил большую подстилку, внезапно появившись, сгустился лёд, так что он едва мог унести, и роса оказалась непригодной, сосуд был разорван льдом, и, взглянув на лёд, он увидел внутри него дерево с листьями, плодами, ветвями и корнями, обликом схожее с ореховым деревом… То, что доказывает, как бессмертные души растений, таящиеся в солях, могут вновь восстать и во льду скрыто обнаруживают свои облики (formas), точно так же проявляется и безо льда, в солях солнца, в воде растворенных, и при замерзании щёлока, – то есть на его поверхности, но предпочтительнее – в глубоком сосуде, где все растение может явиться» (Pierre Borel, op. cit., Centuria III, Observatio LXXI, «Figurae Plantae in Rore Frigore Congelato» [ «Образы растений в росе, замерзшей под действием холода»], pp. 252 – 253).

Далее следует уточнение: «Так растения вновь рождаются из животных экскрементов, из которых они вырастают; таким образом, очевидно, что бессмертны души даже самых малых вещей и никакое, самое удаленное место в мире не лишено душ, как сказано Ямвлихом в книге об учении халдеев и ассирийцев. Когда же тела, или темницы душ, повреждены, души уносятся воздухом и так блуждают, пока не найдут себе какое-то новое тело и сами не родятся, благодаря магнетическому притяжению необходимой им сущности, в этом теле, для них предназначенном и архитектонически выстроенном сообразно их познаниям» (Pierre Borel, op. cit., Centuria IV, Observatio XXXIV, «Cancrorum Fluviatilium Resurrectio seu Regeneratio», pp. 303 – 304).

«В другом месте я показал, что семена вещей сокрыты в солях, и подтвердил это тем, что растения, чьи души присутствуют в солях, рождаются вновь, как и из животных экскрементов, богатых солями; я показал это и на примере льда растительного щёлока, и многими другими примерами, когда во льду наблюдается образ сожженного растения, либо же в жидкости возникает тенеобразный его образ, каковой некогда увидел Кверцетанус… При этом вся душа присутствует в любой, какой угодно, части; это явствует из того, что, работая с кусочками плодов, листьев, или корней, мы видим во льду, либо в их тенеобразном контуре призрачное целое растение, и таким образом разрешатся споры ученых о некоторых растениях, ведь они могли бы какой угодно ботанический сад, в фиалах заключенный, наблюдать в своей комнате, с необходимыми надписями, так что любое растение, по желанию, безо всякого выращивания, могло бы, к их удовольствию, предстать во всех своих красках…» (Pierre Borel, op. cit., Centuria IV, Observatio LXII, «De Admiranda Rerum Resurrectione», pp. 323 – 324).

174

«Я удостоверяю, что растения, разъединённые на части, измельчённые в ступке и превращённые в пепел, тем не менее, могут сохранять (благодаря тайной и поразительной силе природы) одновременно и в своём соке, и в своём прахе те же облик и форму, каковыми они обладали изначально; и даже не являясь видимыми, они, несомненно, могут быть извлечены и предстать перед взором мастера» (Gafferel, Curiosités inouïes). Питер Дэвидсон приводит этот отрывок в занимательной брошюре под названием Омела и её философия и, более того, даёт совет читать тексты о палингенезе иных авторов, таких как Кирхер, Дигби, Вальмон и др.; затем он уточняет, что «в древности, и даже в средневековье, под общим термином философия подразумевались все человеческие науки, поэтому алхимики, астрологи, герметики и оккультисты(!!!) назывались философами. Посмотрим, как египетский посвящённый, сведущий во всех операциях, совершает трансмутацию тел. Вода, подогретая в открытом сосуде, преобразуется, в соответствии с прогнозами святого мастера, в воздух (пар) и беловатую землю (к концу работы) или порошкообразное вещество. Посвящённый нагревал под открытым небом (кальцинация) свинец, либо любой другой металл (за исключением золота и серебра); сей металл терял свои изначальные свойства и трансформировался в пепел или своеобразную порошковидную землистую субстанцию, в средние века её называли métal-mort [Букв. «мёртвый металл» (фр.). – Прим. пер.], и если посвящённый снова подогревал данный métal-mort в тигле, с несколькими хлебными зёрнами, мукой, семенами Mirabilis Galapa и кое-чем ещё, то вскоре происходило наглядное возрождение металла из его останков, и он вновь обретал свою форму и первоначальные свойства. По достижении данного результата посвящённый, разумеется, заключал, что разрушенный огнём металл по видимости возвращался к жизни (redivivus) благодаря семенам и действию тепла, и символом оного возрождения был Феникс, воскресающий из собственного пепла. Это одна из причин, хотя и не основная, почему древнеегипетский символизм, а затем еврейский изобразительный культ обозначали хлебным зерном распространение жизни по ту сторону, Воскрешение, вечную жизнь…» (Peter Davidson, Le gui et sa philosophie, Paris, 1896, pp. 56-58). Следовательно, можно констатировать, что Питер Дэвидсон, «великий магистр внешнего круга» Герметического Братства Луксора, тоже проявлял интерес к палингенезу, по всей видимости, в его минеральной форме, относительно которого у него, надо сказать, были специфические идеи.

175

Здесь обнаруживается связь, выраженная без обиняков, между палингенезом, практикуемым на человеческих существах и «искусством общения со сверхчеловеческими сущностями», то есть, некой формой теургии.

176

Ср. Eckartshausen, Aufschlusse zur Magie, II, 397; цит. по: A. Faivre, op. cit., p. 499, nota 111.

177

René Guénon, Le Roi du Monde, Paris, 1958, pp. 60, 64-66. В одной «псевдоинициатической» организации, так называемом «Пифагорейском ордене свободных посвящённых», утверждается, что человеческие кости – это «тайные стражи города», кои находились «за пределами наследственных влияний на индивидуумов и традиционных влияний на горожан одной и той же агломерации… Тогда как католическая Церковь предписала всем алтарям наличие человеческой кости, вставленной в литургический мрамор, дабы священник без труда связал эту мученическую реликвию с Небом, греко-римская магия строго запрещала такое злоупотребление: использование человеческих костей, извлечённых из места их упокоения в земле. Существует историческое свидетельство: черепная крышка в храме Яникула была помещена в углубление под статуей божества, расположенной в апсиде. Кость должна была «одушевлять» статую. Senatus-consultus [Постановление сената (лат.). – Прим. пер.], обнародованное в 657 году от основания Рима, то есть в 97 до н. э., запрещало одушевление храмов при помощи человеческих останков (Плиний, Естественная история, XXX, 3)» (Documento del gr. IV, corso n° 89, sezione XII: De animatione).

178

Всегда, вечно (лат.). – Прим. пер.

179

Упомянем мимоходом, что Luz происходит от глагола טוּל, LVT (lout), значение коего укутывать, прятать, скрывать или заниматься тайной деятельностью, что очень хорошо соотносится с символизмом пещеры, как то отмечал Рене Мутэль, указывая, что слово Луз изначально было названием места, где Бог явил себя Иакову во сне, то есть в состоянии сокрытия или «умаления» своего существа (см. René Mutel, «L'Islam et le Graal vérité, amblguilés et erreurs», Études Traditio