Страница 53 из 58
Со времени скандальных разоблачений Тетерятникова прошли десятилетия, но и современные исследователи не имеют доказательств правдивости его теории заговора интеллигенции (действовавшей вкупе со сталинским Политбюро!). Все заявления о массовом экспорте фальшивок и «сталинской иконной шарашке» по изготовлению подделок как были, так и остаются голословными.
Однако вернемся к истории первой советской иконной зарубежной выставки. Ее советские и западные устроители не делали секрета из замены главных шедевров Древней Руси копиями. Во всех каталогах заграничной выставки и архивных документах, связанных с выставкой, икона Брягина «Богоматерь Владимирская», как и остальные пять копий, выполненные для этой выставки, значились современными работами с указанием имен иконописцев, которые их создали. Поскольку при изготовлении этих копий и показе их на выставке не было цели ввести зрителя в заблуждение, то считать их подделками или фальшивками неправомерно. Наличие на выставке копий шести шедевров Древней Руси само по себе не может служить и доказательством того, что «Антиквариат» продавал фальшивки. Во время выставки эти копии, как, впрочем, и другие иконы с выставки, действительно пытались продать, но переписка Грабаря с Гинзбургом, о которой речь пойдет в следующей главе, свидетельствует, что эти иконы предлагались покупателям как копии, а не древние шедевры. Кроме того, ни одна из копий, сделанных для советской иконной заграничной выставки, не была продана. Все шесть благополучно вернулись в СССР. Местонахождение пяти из них известно, об этом будет рассказано в следующих главах. На обратной стороне икон еще со времен выставки сохранились наклейки с названием иконы и именем реставратора, который сделал копию. Таким образом, эти иконы продолжают открыто существовать именно как копии.
Глава 4. Триумфы и скандалы
То, что подлинники таких древнейших икон, как «Богоматерь Владимирская» и рублевская «Св. Троица», не поехали в турне, безусловно, является заслугой интеллигенции. Даже самые ярые сторонники первоклассного состава выставки, Грабарь и Анисимов, не поднимали вопроса о возможности вывоза этих шедевров за рубеж, хотя Сталин вряд ли стал бы возражать против показа древнерусских шедевров за границей, как и против их продажи, если бы вырученная сумма позволила купить современное оборудование для первенцев советской индустрии. Уместно вспомнить угрозу Грабаря сотрудникам Исторического музея, что «полетят такие иконы, как Владимирская, Донская, Оранта и т. п.». Свой выбор между религией и революцией Сталин сделал давно, да и образ покровителя искусств был ему неинтересен. Каждый советский пионер, включая автора этой книги, знал легенду о том, что Ленин любил «Аппассионату»[710], но Сталина советская пропаганда никогда не изображала знатоком или любителем искусств. На плакатах вождь появлялся на фоне ликующих демонстраций, счастливых детей и строек социализма. Представить его в галерее наслаждающимся творением живописца, пусть даже не в жизни, а на агитационном плакате, весьма трудно. Вождь однажды якобы даже сказал, что художник не может быть настоящим коммунистом. Однако, вероятно, это к лучшему, что Сталин не ходил в музеи, а то вот Хрущев зашел как-то раз в Манеж на выставку…[711]
Среди икон, которые поехали за границу, не было ни одной чудотворной иконы, дабы не вызвать гнев православной церкви за рубежом. Не было там и икон из национализированных частных коллекций. В этом «Антиквариат» потребовал от Грабаря и Анисимова личных письменных заверений, опасаясь судебных исков наследников, оказавшихся после революции в эмиграции. Автор одной из статей, Владимир Васильевич Вейдле, русский философ в эмиграции, посетил выставку и досадовал, что не удалось увидеть известные ему с дореволюционных времен шедевры из собраний Остроухова и Рябушинского[712]. Отказ от вывоза икон из частных коллекций, кроме боязни судебных исков, имел и другие причины. По замыслу Грабаря выставка должна была прославлять не заслуги частных собирателей в сбережении памятников древнерусского искусства, а достижения советской науки, в первую очередь его собственных реставрационных мастерских, по спасению и расчистке икон. ЦГРМ предоставили на эту выставку более тридцати икон, больше, чем любой из музеев или «Антиквариат» (прил. 11 № 98–130). По свидетельству очевидца, во время бесед, которые на выставке в Лондоне проводились дважды в день, советские представители «с особенным усердием и без всякого стеснения, поясняли, что иконами в России заинтересовались лишь после революции и исключительно благодаря ей»[713]. Оказавшись на Западе в разгар антисоветской кампании, живописующей ужасы разграбления Русской православной церкви, иконы должны были выполнить роль советского культурного атташе и политагитатора. Символично, что в США одновременно с выставкой русских икон музеи показывали и экспозицию советского плаката[714].
Открывшись в феврале 1929 года в Берлине, выставка до лета посетила Кельн, Гамбург и Мюнхен[715]. В сентябре и октябре 1929 года русские иконы побывали в Вене[716], а в ноябре и декабре – в Музее Виктории и Альберта в Лондоне. Весной 1930 года ценный груз был отправлен за океан, в Новый Свет, где полтора года путешествовал по музеям. Без преувеличения, для всех музеев, принимавших выставку, русские иконы стали открытием, а выставка – одним из центральных событий года. Однако особенно торжественно и пышно проходили первые турне в Германии. Сотни приглашенных гостей, живая классическая музыка, речи и комплименты ведущих искусствоведов, директоров музеев, а то и министров, как то было, например, в Берлине и Гамбурге, вечером – званые обеды. В Германии иконы осмотрел даже «кронпринц Баварский». Ожидался и папский нунций, однако не приехал посмотреть на православное искусство, сославшись на болезнь[717].
Грабарь, который вместе с реставратором Е. И. Брягиным лично сопровождал выставку в Германии, с восторгом писал жене об успехе:
Дорогая Валя, ну, открыли! Да еще как открыли! С чертовской помпой (Берлин, 18 февраля 1929);
Чертовски нарядно вышло. Ничего подобного мы конечно и сами в России еще не видали, и вот нужно же было в Германию приехать, чтобы это увидать. Стена прямо против входа так эффектна, что прямо дух захватывает. На ней в центре «Избранные святые» Третьяковской галереи; слева и справа по архангелу из Деисусного чина Ярославского Спасского монастыря, дальше слева «Троица» Чирикова (копия с рублевской и, заметьте, с указанием имени автора. – Е. О.), левее «Премудрость созда себе Храм» и «Сошествие во ад» рублевские (sic!); справа «Знамение» кашинское, правее «О Тебе радуется» дмитровское и «Воскрешение Лазаря» тверское» (Кельн, 21 марта 1929, перечислены в порядке развески № 102, 73, 136, 66, 9, 67, 25, 113, 107, прил. 11);
Дорогая Валя, да, обидно, что Ты всего этого не видишь и не переживаешь. И вообще никто, кроме меня (и Брягина на 1/10, ибо ни слова не понимает из того, что вокруг говорят). Вообще иконы производят прямо потрясающее впечатление (Мюнхен, 7 мая 1929)[718].
Сыпались приглашения привезти выставку в Дрезден, Лейпциг, Париж, Прагу…
В Германии Грабарь сам водил экскурсии и читал лекции о древнерусской живописи в залах выставки и научных сообществах. Реставраторы, Брягин в Германии и Юкин в Лондоне, с помощью переводчика проводили беседы и демонстрировали технику расчистки икон[719]. Люди толпами шли на выставку. По оценкам Грабаря, в Берлине и Кельне выставку посещали в среднем по полтысячи человек в день[720]. В Гамбурге побывало более 7 тыс. посетителей. П. И. Юкин из Лондона писал Грабарю, что в день на выставку приходило от 400 до 800 человек[721]. Были проданы тысячи экземпляров каталогов[722]. Посетители ехали из соседних городов и даже стран, например в Германию из Франции, куда иконы так и не добрались. В апреле 1929 года из Кельна Грабарь писал жене:
710
Фортепианная соната Бетховена № 23 фа минор, соч. 57. По свидетельству Максима Горького, Ленин якобы сказал: «Ничего не знаю лучше Аппассионаты, готов слушать ее каждый день… Изумительная, нечеловеческая музыка». В СССР тиражировался рисунок И. Бродского «Ленин слушает Аппассионату». Существует еще одна, хотя и не столь известная картина П. Белоусова «В. И. Ленин слушает музыку» (1969) на тот же сюжет, а вот картины «Сталин слушает музыку» нет.
711
1 декабря 1962 года руководитель СССР Никита Сергеевич Хрущев посетил выставку художников-авангардистов в московском Манеже, приуроченную к 30-летию московского отделения Союза художников СССР. Он нецензурно обругал авторов непонятного ему искусства, затем последовала политическая кампания против формализма и абстракционизма в СССР.
712
Вейдле В. Русские иконы в Лондоне. В. В. Вейдле (1895–1979), творчество которого мало известно в современной России, был одним из крупнейших русских культурологов и философов, оказавшихся после революции в эмиграции. Его волновали судьбы христианского искусства, а одной из главных идей в его творческом наследии была идея спасения Европы и России через религиозное обновление жизни. В эмиграции Вейдле преподавал курс христианского искусства в Православном богословском институте в Париже, созданном русским философом и богословом С. Н. Булгаковым. Нетрудно представить то волнение, с которым Вейдле ждал эту выставку, как и его разочарование тем, что главные шедевры были представлены копиями.
713
Вейдле В. Русские иконы в Лондоне.
714
Обе выставки проходили под эгидой Американского Русского института.
715
Показ во Франкфурте-на-Майне, который значится на титульном листе немецкого каталога, планировался, но не состоялся.
716
В соответствии с датами, указанными в каталоге.
717
Грабарь И. Письма. С. 217.
718
Там же. С. 183, 197, сн. 104 на с. 360–361, 217. В словах Грабаря – неподдельная гордость за величие древнерусского искусства. Стал бы человек, который так радел за признание миром русской культуры, сознательно наводнять Запад подделками, как то утверждал Тетерятников? Напротив, Грабарь стремился к тому, чтобы в западных музеях оказались прекрасные образцы русских икон.
719
Для этого на выставку были посланы иконы, находившиеся в процессе раскрытия и реставрации.
720
ОР ГТГ. Ф. 106. Д. 16771. В Мюнхене немецкие организаторы, которые несли большие расходы, ввели высокую входную плату. До этого вход на выставку был бесплатный.
721
ОР ГТГ. Ф. 106. Д. 13052.
722
Грабарь сообщал, что, тогда как на выставке фресок из России, прошедшей в Германии в 1926 году, было продано 200 экземпляров каталога, в Берлине к 5 марта 1929 года продали полторы тысячи, так что пришлось заказать второе издание. В Кельне продали как минимум 800 экземпляров, в Гамбурге – 350 (ОР ГТГ. Ф. 106. Д. 16771. Л. 6, 14). В Берлине каталог стоил 1,5 марки. Юкин сообщал, что за две недели выставки в Лондоне продали более 2 тыс. экземпляров каталога (ОР ГТГ. Ф. 106. Д. 13052).