Страница 35 из 58
История Центрального хранилища ГМФ, где до лета 1927 года находился основной фонд икон, знаменательна. Владелец дома Л. Л. Зубалов, сын известного собирателя икон, сам предложил использовать свой дом для нужд хранения. 26 января 1918 года он писал:
При приеме и перевозке в Румянцевский музей (Зубалов служил в этом музее. – Е. О.) икон и рукописей собрания покойного Е. Е. Егорова мне пришлось убедиться в полном отсутствии у музея свободных помещений… Я предлагаю управлению музея воспользоваться для размещения новых поступлений музеем покойного моего отца Л. К. Зубалова (дом б. фон Дервиз у Красных ворот, № 6)[452].
Зубалов обещал создать для привезенных коллекций равные условия хранения с собственным зубаловским собранием. По его словам, он хотел «послужить делу собирательства и сбережения памятников родного искусства». Так дом Зубалова стал филиалом Румянцевского музея. Бывший владелец работал в нем хранителем до 11 сентября 1919 года, когда по собственной просьбе и в связи с состоянием здоровья, получив благодарность, покинул этот пост[453]. 1 января 1922 года Главнаука Наркомпроса ликвидировала филиальное отделение Румянцевского музея в доме Зубалова и передала здание Государственному музейному фонду.
Центральное хранилище в доме Зубалова не было лишь складским помещением. Оно выполняло функции и музея, и библиотеки, и архива, и научно-исследовательского центра. В особняке Зубалова работал открытый для публики Показательный музей. В хранилище приходили искусствоведы, экскурсоводы, реставраторы Москвы собирать материал для своей работы, а киностудия и театры на время брали вещи для съемок и постановок. Так, на Садовой-Черногрязской работал реставратор Чириков; сотрудники музеев искали материалы в связи с реставрационными работами в Кремле; на Садовую-Черногрязскую приходил М. В. Алпатов фотографировать иконы, Щекотов заказывал для ГИМ фотографии икон Рябушинского и Зубалова, а студия Станиславского заимствовала реквизит для постановки оперы «Евгений Онегин». Катастрофически перегруженные новыми поступлениями столичные музеи использовали помещения Центрального хранилища ГМФ для хранения и экспозиции своих собраний. Так, Третьяковская галерея под свои коллекции заняла три зала в бывшем доме Зубалова[454].
Как свидетельствуют инвентарные книги московского и ленинградского отделений ГМФ[455], в первые революционные годы учет произведений искусства велся по мере поступления по коллекциям, собраниям, бывшим владельцам и бывшим местам нахождения. В этих ранних инвентарных книгах иконы нужно выискивать, вычленять из прочего имущества знати, коллекционеров и учреждений. Со временем, видимо в 1924 году, эклектичные коллекции, поступившие в фонд, были расформированы и составлявшие их предметы распределены по специализированным отделам ГМФ: прикладное искусство, живопись и скульптура, металл и бронза, мебель, и т. д.[456] Основная масса национализированных икон сосредоточилась в отделе III (иконопись) в Москве и в отделе церковного имущества ГМФ в Ленинграде.
В РГАЛИ в Москве сохранилась инвентарная книга отдела иконописи, в ней представлены только иконы[457]. ЦГАЛИ в Санкт-Петербурге хранит 14 томов ранних инвентарных книг, где иконы перемешаны с другими предметами собраний и коллекций, в составе которых они поступили в ГМФ[458]. В Эрмитаже, куда был передан архив ликвидированного ленинградского отделения, сохранились инвентари церковного отделения ЛГМФ, составленные в 1924 году на основе старых описей. Однако и в них, в отличие от инвентаря московского отделения, иконы не вычленены, а записаны вперемежку с другими церковными предметами, утварью, шитьем, образками и пр.[459]
Знакомство с инвентарными книгами московского и ленинградского отделений Государственного музейного фонда позволяет предположить, что иконный фонд, сосредоточенный в древней купеческой Москве, был более обширным и исторически и художественно более ценным. Разумеется, это не значит, что в ленинградских хранилищах ГМФ не было ценных икон, однако самые прославленные иконные коллекции попали в московские хранилища. В Центральном хранилище ГМФ в Москве оказались коллекции Рябушинского, Морозова, Зубалова, Брокара, часть коллекции Харитоненко[460]. Сюда же были свезены иконы из бывшего магазина Н. М. Вострякова в Китайском проезде, моленных Карасева и Рахманова, Румянцевского музея, Рогожско-Симоновского района Москвы – центра старообрядчества – и многие другие (прил. 4).
Иконное собрание ленинградского ГМФ, судя по его инвентарным книгам, в основном сложилось из имущества разоренных домовых, богадельных и ведомственных церквей, монастырей[461], а также личных домашних икон петербургской знати и царской семьи. Крупные партии, например, поступили из дома Юсуповых[462] и из дворца великой княгини Ксении Александровны, а также из дворцов графа А. А. Бобринского и графа С. А. Шереметева и др. Древние иконы в петербургских храмах и собраниях были редкостью. Исключение составляли купеческие богадельни, где были старые иконы, хранимые старообрядцами[463]. Как пишет Н. В. Пивоварова, «своеобразие петербургских церквей во многом складывалось за счет их внутреннего убранства, состоявшего преимущественно из икон XVIII–XIX веков»[464]. Кроме того, наиболее ценное из ленинградского ГМФ еще в 1920‐е годы было передано в Эрмитаж и Русский музей[465].
В результате в московском отделении ГМФ было создано грандиозное специализированное отделение иконописи, где по атрибуции того времени находились сотни древних икон, в то время как в ленинградском отделении церковного имущества ГМФ преобладали иконы более позднего времени, которые хранились вместе с церковными облачениями, утварью, евангелиями, металлическими образками, крестами и пр. По сути, в московском отделении ГМФ икона получила признание как произведение искусства, тогда как в ленинградском ГМФ она фактически оставалась культовым предметом.
Сколько икон оказалось в Государственном музейном фонде? Собрание икон московского отделения ГМФ формировалось постепенно. Оно пополнялось с 1918 года и вплоть до полной ликвидации фонда (прил. 4)[466]. Вначале иконы были поделены между несколькими хранилищами. Известно, что кроме дома Зубалова сотни икон оказались в хранилище № 2 в бывшем Английском клубе. После его ликвидации осенью 1923 года все иконы были перевезены в Центральное хранилище на Садовую-Черногрязскую и включены в инвентарную книгу отдела III[467]. В марте 1924 года было ликвидировано хранилище № 3 в бывшем Строгановском училище. К концу июня оттуда в бывший дом Зубалова перевезли почти 13 тыс. предметов, среди них и иконы[468].
Первая и последняя страницы финального отчета о ликвидации иконного отдела Государственного музейного фонда в Москве (январь 1929 года). Исторический музей
452
РГАЛИ. Ф. 686. Оп. 1. Д. 6. Л. 1 и об.
453
Там же. Л. 37.
454
Описание комнат Центрального хранилища см.: ОПИ ГИМ. Ф. 54. Д. 566. Л. 22.
455
В Ленинграде главное хранилище ГМФ находилось в Ново-Михайловском дворце, но использовали и помещения Эрмитажа, Русского музея и частные особняки. Об истории создания, структуре и функциях ленинградского ГМФ см.: Гафифуллин Р. Р. Ленинградский Государственный музейный фонд. О церковном отделении ленинградского ГМФ см.: Пивоварова Н. В. Указ. соч. С. 229–237.
456
В Центральном хранилище ГМФ в Москве было 11 отделов (приведены в соответствии с их нумерацией): живопись; графика; иконы; скульптура; фарфор/стекло; художественная мебель; ткань и шитье; прикладное искусство; нумизматика; художественные издания и рукописи; инвентарные хозяйственные предметы (ОПИ ГИМ. Ф. 54. Д. 824. Л. 3 об.). В ленинградском ГМФ с 1925 года было 8 отделений: живопись и скульптура; керамика и стекло; бронза и мебель; прикладное искусство; графика и библиотеки; церковное имущество; военное имущество; предметы госфондовского значения (Гафифуллин Р. Р. Указ. соч. С. 320).
457
В Москве сохранились как инвентарная книга Центрального хранилища ГМФ за 1919–1924 годы, где учет предметов велся по собраниям (РГАЛИ. Ф. 686. Оп. 1. Д. 12), так и инвентарная книга Отдела иконописи за 1921–1928 годы, где учтены только иконы (РГАЛИ. Ф. 686. Оп. 1. Д. 86).
458
ЦГАЛИ. Ф. 36. Оп. 1. Д. 446–459. Каждую инвентарную книгу предваряет объяснение, что она была заменена «общею инвентарной книгой ГМФ».
459
Вначале были записаны религиозные предметы, поступившие в фонд в 1918–1924 годах, а затем записи делали по годам по мере поступления предметов (Пивоварова Н. В. Указ. соч. С. 232). В архиве Эрмитажа сохранилась и инвентарная книга отделения Госфонда, но в ней иконы записаны вперемежку с поступавшим в ГМФ светским имуществом.
460
Была передана в ГМФ из Народного комиссариата иностранных дел.
461
В их числе: Соловецкий, Кирилло-Белозерский, Александро-Свирский, Тихвинский, Кирилло-Новоезерский, Ферапонтов монастыри. О ценных поступлениях из этих монастырей в музейный фонд см.: Пивоварова Н. В. Указ. соч. С. 230–232. Однако вопрос о том, что ценного попало в ленинградский ГМФ из монастырских ризниц, еще ждет исследователей.
462
Из дома-музея Юсуповых 240 икон и предметов культа были переданы в ГМФ, еще 551 предмет – в Госфонд (ЦГАЛИ. Ф. 36. Оп. 1. Д. 397а. Л. 295).
463
Например, Николаевская церковь при купеческой богадельне на Растанной улице, иконы которой в значительной степени представляли иконопись XVI–XVII веков (Пивоварова Н. В. Указ. соч. С. 235).
464
Пивоварова Н. В. Указ. соч. С. 235.
465
О наиболее ценных поступлениях в Русский музей см.: Пивоварова Н. В. Указ. соч. С. 229–237.
466
Описи и акты приема предметов, поступивших в Центральное хранилище в 1917–1928 годах, см.: РГАЛИ. Ф. 686. Оп. 1. Д. 31–40, 42–46. О национализации иконных коллекций и их поступлении в ГМФ см. работы М. Л. Харловой: Становление системы Государственного музейного фонда и проблема сохранения иконных коллекций // Охрана культурного наследия: проблемы и решения. Материалы ИКОМОС. Вып. 4, 2008. М., 2008. С. 3–27; Перераспределение частных художественных собраний после Октября 1917 года (на примере коллекций древнерусской живописи) // Современные гуманитарные исследования. № 2 (15). М., 2007. С. 348–363; Национализация частных собраний иконописи после Октября 1917 года // Научное обозрение. № 2. М., 2008. С. 65–72 и др.
467
РГАЛИ. Ф. 686. Оп. 1. Д. 44.
468
Там же. Д. 6. Л. 109. В материалах Комиссии по ликвидации Центрального хранилища Московского музейного фонда упоминается, что из «собрания Строгановского фонда» в III отдел (иконопись) поступило 100 предметов (ОПИ ГИМ. Ф. 54. Д. 568. Л. 87).