Страница 14 из 69
Глава 9. Неожиданные повороты
Октавиан смотрит на дверь. Закрывает глаза, открывает, а створка на месте.
«Что такое?» — недоумение Октавиана усиливается, когда из комнаты Марьяны доносится скрипение, шуршание и сопение.
Осторожно заглядывает внутрь: красная от напряжения Марьяна толкает к нему диван. Октавиан застывает, разглядывая розовые, раздувающиеся при каждом толчке щёки. И хотя не понимает, зачем передвигать диван, тихо интересуется:
— Помочь?
Марьяна вскидывает голову, обжигает его тёмным взором.
— Нет!
— Тебе явно тяжело.
— Без тебя знаю, — пыхтит Марьяна, толчками придвигая диван всё ближе к двери.
Приоткрыв створку шире, Октавиан поднимает ногу, но его останавливает резкий возглас Марьяны:
— Стоять! Назад!
Отчаянным рывком — визг ножек по полу почти оглушает — она подталкивает диван к двери. Следующий неистовый толчок отправляет створку в паз косяка — Октавиан едва успевает отступить, спасая нос от удара.
— Зачем это? — спрашивает удивлённо, но ответа нет.
Проходит минута, другая, третья… дверь по-прежнему закрыта.
Подняв руку, Октавиан негромко стучит костяшками пальцев.
— Марьяна, а как же брачная ночь?
Мгновение спустя доносится глухой выкрик:
— День на дворе!
Октавиан поворачивает голову к окну в конце коридора. Дневной свет лежит на полу желтоватой трапецией.
«Правда день, что это я», — Октавиан направляется к себе — внести изменения в список дел.
Клочки серой и рыжеватой шерсти пятнают белизну плит. Тяжело дышит помятый Жор, не легче дыхание у потрёпанного Буки. Фамильяры вразвалочку сидят друг напротив друга, зло посверкивают глазами, но в драку не лезут.
— Убирайся со своей ведьмой, — свистит Бука. — Октавиана не отдам.
— Да больно он нужен! — Жор пытается встать, но снова плюхается на плиты. — Мы просто денег хотели получить.
— Так вы ещё авантюристы-вымогатели? — глаза Буки загораются недобрым светом.
— Нет, мы просто кушать хотим. Нам и откуп небольшой нужен был, так, еды купить. — Жор хватается за голову. — Кто же знал, что светлый властелин согласится на брак? Это не входило в наши планы!
— То есть, — Бука приглаживает выдающееся пузцо, — вы в принципе не против убраться отсюда?
— С радостью! Хоть прямо сейчас!
— Сейчас не получится, Октавиан настроен неожиданно серьёзно, и если сбежите, догонит вас в два счёта. Но… кое-что сделать можно! Я же его фамильяр, знаю его, как облупленного! — Бука потрясает сжатой лапкой.
— Разве у светлых властелинов бывают фамильяры?
— Октавиану было интересно попробовать создать фамильяра, так получился великолепный я, и мой долг — спасти создателя. — Бука раздувает щёки. — Я знаю, куда давить, чтобы Октавиан вас выставил и ещё приплатил, чтобы никогда не возвращались. Только для этого твоей ведьме придётся кое-что сделать.
Жор щурится:
— А он её за это не убьёт?
— Октавиан соблюдает законы, убийство полагается только за убийство жителей или покушение на него самого, но я на него покушаться не предлагаю, — Бука вновь взмахивает лапкой и пристально смотрит на внепланового заселенца.
— Что ты предлагаешь?
— Начнём с того, что Октавиан любит белый цвет, идеальный порядок и постоянство, поэтому…
От нетерпения Жор подаётся вперёд, готовый внимать Буке.
За дверью тихо. Только сердце стучит, как бешеное.
Кажется, светлый властелин сейчас взламывать комнату и исполнять супружеский долг не собирается. Неужели его убедило моё отчаянное напоминание, что сейчас день?
Но тогда получается, властелин явится ночью…
Оглядываюсь на окно: а небо-то уже не такое ясно-голубое. Скоро вечер, а за ним и ночь… брачная.
Бежать надо!
Бросаюсь к окну так рьяно, что больно врезаюсь животом в подоконник. Выглядываю наружу: высоко, если ногу подверну, далеко не убегу.
Как же слезть?.. Верёвка! Мне нужна верёвка!
Бросаюсь к ближайшей двери, распахиваю её… глаза обжигают два алых пятна на ослепительно-белом. Букеты цветов стоят на тумбочках по бокам огромной кровати под балдахином — я подобную видела в книге сказок, но там кровать принцессы была из золота и синего бархата, а эта такая белая, что почти сливается со стеной.
Ковёр тоже белый… Только цветы, как кровь, вызывающе алеют.
Тряхнув головой, подхожу к постели. На ней должна быть простыня. Простыню можно порвать, связать из обрывков верёвки и по ним спуститься в сад, а там… что-нибудь придумаю.
— Марьяна, что ты делаешь?
Вопрос Жора застаёт врасплох, пальцы соскальзывают, и последние полтора метра до земли я пролетаю. ШМЯК! Копчик простреливает, выбивая слёзы.
— Жо-ор, — закрываю ладонью рот, чтобы подавить стон: не хватало ещё внимание властелина привлечь, мало ли где он ошивается.
— Спокойно, Марьяна, я всё решил, — Жор гордо выпячивает грудь.
— Нашёл выход?
— Да. Но не через стену. Если сбежим, сама понимаешь, нас догонят и приведут обратно, но! — Жор многозначительно поднимает коготь. — Если нас выгонят, погони не будет. И через стену лезть не придётся.
Короткая травка приятно холодит щёку. Смотрю на Жора, но думаю о светлом властелине и его невероятной стойкости.
— Жор, знаешь, мне кажется, светлый властелин того… не выведешь его из себя.
— Из себя можно вывести любого! Главное, знать, как выводить. Так что лезь назад, будем пробиваться на свободу грязными методами.
— Предлагаешь испачкать спальню? Думаешь, это его остановит?
— Предлагаю показать, какой это ужас — ведьма в доме. И что жена — это плохо. — Жор дыбит шерсть. — В общем, сейчас ты пойдёшь и начнёшь пилить светлого властелина.
Представляю пилу… и светлого властелина.
— Мне кажется, он будет отбиваться. К тому же я не знаю, где взять пилу. И не очень понимаю, как после его распиливания выжить.
— Образно! Я говорил образно. Надо довести светлого властелина своими требованиями и придирками так, чтобы он нас с тобой выставил. Мысль ясна?
Ясна. Поднимаясь, тру ушибленное место.
— Мне кажется, его невозможно довести, он непробиваемый.
— Главное, знать на что давить! — воодушевлённо уверяет Жор.
— А ты откуда знаешь? — разгибаюсь, потягиваюсь, боль потихоньку отступает.
Жор прижимает ушки и подёргивает хвостом:
— Так очевидно же: по нему всё видно, — переминается с лапки на лапку. — Законопослушный он. Порядок любит, цвет белый… Короче, залезай обратно, будем устраивать беспорядок в чёрном цвете.
Запрокинув голову, прикидываю, сколько лезть придётся. Нет, не хочу.
— Давай через центральный вход. И объясни подробнее, что за идея посетила твою мохнатую голову.
— Светлый властелин! — ору на весь холл. Кричать не люблю, я же не Жор, но захочешь брачной ночи избежать, не так разорёшься. — Эй, ты где?!
Топаю ногой.
Белизна дома давит. Я как чёрная кляксочка в бескрайнем ослепительном пространстве. Если бы собиралась здесь жить, точно следовало бы сделать почти всё, что насоветовал Жор, только спокойно, без надрыва.
— Светлый властелин! — решительно поднимаюсь по лестнице, хотя внутри всё дрожит. — Иди сюда!
Если он меня не убьёт, это будет чудо. Хотя за отказ исполнять супружеский долг и диван возле двери не убил, так что в словах Жора о законопослушности властелина, наверное, есть доля истины.
Второй этаж с зеркально отражённой планировкой пуст. На третий, что ли, подняться? В башню ведёт витая лестница. Вроде простой белый камень, как и всё здесь, но что-то в нём заставляет присматриваться, всё пристальнее вглядываться… Ступени и стена… вибрируют и даже слегка искажаются, будто волнами идут. Мороз пробегает по коже.
Сбоку чуть сзади раздаётся ровный голос властелина:
— Никогда не поднимайся на эту лестницу без меня.