Страница 47 из 120
- Ярл, поцелуй маме руку, как если бы это была я, - неумолимо погнала вперед Айне.
Ярл долго и серьезно смотрел в глаза девушки, а затем повернулся к Аэлирне. Коснулся губами ладони, ласково поцеловал каждый пальчик, нежно прошелся к запястью...
- Да! - выдохнула Айне, - Я от удовольствия чуть с дивана не упала.
Глаза ее заблестели, на щеках разлился легкий румянец. Вытолкав ярла и Аэлирне с дивана, она сбила подушки в одну сторону и полууселась-полуулеглась.
Пристально посмотрела в глаза ярлу.
- Я так хочу. Сделайте это для меня, оба. А я... я буду с вами. Я же все-все чувствую.
- Я тоже ощущаю, как тебе хорошо, - тихо сказала Аэлирне.
- Признаюсь, и я тоже. Но... вы хоть бы меня спросили, заговорщицы!
Аэлирне взяла руками голову ярла и повернула к себе. Поймала своими синими глазами взгляд ярла. Улыбнулась, как мать улыбается ребенку.
- Мы обе решили, что ты будешь наш. Айне и мой. Мы с ней будем вместе. Или ты откажешь очаровательным из прекраснейших? К тому же - это совет Императрицы. А она, как мы все знаем - в числе прочего, и умница.
Ярл вздохнул, сдаваясь, - Я никогда и ни перед кем не ходил на задних лапках. Мне немного страшно.
- Чего ты боишься?
- У меня только одно сердце.
Айне взяла руку ярла и прижалась к ней щекой.
- Но очень большое. Мы поместимся обе, - улыбнулась она. - Valle, мы с тобой хотим быть вместе. Единственный способ - через вот эту красавицу, которую мы любим и уважаем. Я уверена, и жалеть буду только о том, что мы сейчас зря тянем время.
- Несносный ребенок, - но глаза ярла говорили совсем другое. - Я попробую.
Он подхватил на руки Аэлирне, и отнес в спальню, под слабый свет магического шара. Когда его ласковые губы заскользили по бархатной коже шеи, из соседней комнаты донесся задыхающийся от счастья шепот Айне.
- ... Не останавливайся, любимый. Прошу тебя...
* * *
Аэлирне, выйдя из ванной, уселась завтракать. Вареное всмятку яйцо, ломтик черного хлеба. Апельсин, персиковый сок в высоком бокале.
- Ну, нет! У меня сегодня аппетит просто неимоверный! - и она вызвала прислугу.
Айне вылетела из ванной, приплясывая от счастья. Обняла сзади сидящую маму и, сияя глазами, прошептала на ухо:
- Спасибо, мам! Это было... неописуемо! Да ты и сама все знаешь.
- Знаю, Айне, - шепнула мама и чмокнула дочь в нос. - И... спасибо тебе.
- За что?
Они замерли, прижавшись щека к щеке.
- Знаешь, я уже почти забыла, что это такое - любить и быть любимой. слегка улыбнулась, - А когда ты перехватывала иногда инициативу - это было что-то!
- Так ты довольна советом Эстреллы?
- Почти, - Аэлирне гладила волосы дочери. - Почти.
- Да, я понимаю. Но ничего, мы вдохновим нашего Valle, и он решит проблему с детьми-внуками. Такое впечатление, что для него нет преград. Может, неправда, что все некроманты - злодеи?
- Во всяком случае, вторым Яромором он не станет. Садись ешь. Ты ведь не забыла - сегодня турнир лучников?
- Ох, и правда. Надо хорошенько подкрепиться. - Айне стала бодро уничтожать завтрак, мурлыкая под нос арию из вчерашнего спектакля.
- Кстати, а как там наш дорогой? - они заглянули в спальню. - Так и есть, дрыхнет! Как ни жаль, но надо будить. Может, устроим холодную ванну?
- Ой, не стоит, - счастливо поежилась Айне. - Может спросонья и гостиницу развалить.
Ярл вылез из душа уже проснувшийся и чем-то озабоченный. Даже поцелуй Аэлирне не до конца прогнал грусть с его лица. Айне упала со стула.
- Мам, полегче, - слабо запротестовала она, влезая обратно. - По крайней мере, предупреждай.
- А чего это наш дорогой такой бука?
Девушка миг-другой прислушивалась.
- Он хочет есть, спать. И еще ярла терзает чувство вины.
Аэлирне нежно обвила руками шею ярла. Айне тут же насторожилась и белкой перепрыгнула на диван.
- Мужчины всегда находят сложности там, где их нет. Valle, дорогой мой, перестань... Ну, что ты?.. Глупые хумансы, понавыдумывали себе на голову условностей, обрядов и ограничений... Сегодня ночью, не всегда именно Айне шептала тебе слова любви. Иди к нам, наш ласковый тигр... Мы тебя очень, очень любим...
Халат упал на ковер, и все вокруг завертелось в теплом розовом вихре.
* * *
Маг в черном развевающемся плаще неспешно шел, вызывающе цокая тяжелыми коваными подошвами по полированому полу из белых, золотистых и голубых плиток. Встречные впереди спешили освободить путь. Двери открылись в большую залу, где фланировали люди, слышалась легкая негромкая музыка, а в дальнем конце стояли Императрица и Император.
Скрипки, взвыв не в лад, смолкли. Маг стал пересекать залу, дамы растекались по сторонам, спешно подбирая юбки, кавалеры за что попало тащили их быстрее. Воцарилась бесшумная паника. Императрица и держащий ее под руку супруг с интересом смотрели, как приближается воплощение самых страшных снов и кошмаров.
Маг подошел. Молча, коротко, но вежливо поклонился Императору, затем сделал шаг в сторону и остановился перед сияющей Императрицей. Нависла полнейшая тишина, и, когда этикет, казалось, уже вот-вот должен был смениться хлопками арбалетов и грохотом магии, маг стал перед женщиной на колени. Низко поклонился, пальцами подобрал с пола самый кончик платья и... поцеловал его.
Это был старинный жест, или ритуал. Так мужчина просит прощения у матери или самой близкой женщины, и благодарит ее. Благодарит за все, что она для него сделала. За ласку, за детей, за добрый совет, за саму жизнь.
Зал еле слышно выдохнул.
Поднялся, вновь сдержано поклонился Императору, повернулся и столь же неспешно двинулся к выходу из залы. За спиной оживал гул голосов, оркестр несмело подал звук, и никто не услышал, как Императрица шепнула мужу:
- Дорогой, у меня все получилось!
Площадь Этуаль была залита полуденным солнцем. Слева и справа высились трибуны, а посередине было выделено поле для стрелков. По условиям турнира, мишень отодвигали все дальше и дальше, пока не оставался один - победитель. Возле самой линии стрельбы стоял столб с магическим звонком, и член Совета Магов в праздничной одежде стоял рядом, дабы выявить любую магию, могущую помочь или же помешать лучникам.
Айне прищурилась. Сто пятьдесят шагов. А претендентов осталось четверо. Двое ветеранов из корпуса лучников, какой-то высокий парень в короткой серой куртке с накинутым капюшоном, и сама Айне. Пока отодвигалась на строго отмеренное расстояние мишень, стрелки не выходили на линию стрельбы. Наконец, слева, со стороны Императорской трибуны, затрубили фанфары, и усиленный соответствующей магией голос герольда возвестил: