Страница 68 из 78
— Я так поняла, что наряд у нас есть, — резюмировала Женя, с понимающим смешком прерывая это затянувшееся молчание.
— Да, — согласился Саша, и не думая отводить от Катерины свой взгляд.
А ей и подавно больше никуда смотреть не хотелось.
— Хорошо. По прическе и макияжу я тоже все уже согласовала, приедут утром, — тем временем рассказывала их распорядитель. — Что с фатой?
— Я не хочу, — сморщила нос Катя. — Хочу просто красивую укладку и диадему или в этом духе что-то…
— Мне вообще без разницы, — вмешался Ольшевский, — все равно я ей любую прическу испорчу в течение часа, мне свободными у малышки волосы нравятся, — ухмыльнулся, словно всеми этими шутками пытался заставить их забыть, из-за кого, собственно, это все в больнице происходит, сделать атмосферу легкой и праздничной.
— Ну хоть на росписи приличная будешь, — расхохоталась уже Женя хриплым и низким, прокуренным смехом.
— Если повезет, — отозвалась Катя, все еще рассматривая себя в зеркале. — С Сашей в этом до конца уверенной быть невозможно. У меня еще мама будет, вы с мастерами и ее учтите при укладке и на макияж, пожалуйста, — напомнила, хоть они уже это обсуждали.
— Помню, все внесла, — подтвердила Женя.
Веселились, как могли, в общем, поднимая друг другу настроение. Хотя чего грустить? Все действительно было хорошо. Даже солнце в эти два дня постоянно выглядывало из-за облаков, заставляя ощущать привкус приближающейся весны, пусть еще и отдаленной. Освещало веселыми бликами их палату. Да и состояние раны Саши радовало. Врач был доволен процессом заживления, и совершенно не собирался их задерживать в больнице, правда, условие ежедневных перевязок при этом не снималось. Но они и спорить не хотели. Потому уже на следующий день после этих примерок собирали вещи, которыми успели тут «обжиться», тем более что Катя еще и в очередной раз восстанавливала свои контакты и настройки, перенося все на новый телефон, который Кирилл купил и привез по распоряжению Александра. И все эти провода, зарядки, ноутбуки и коробки надо было как-то сложить. А еще и одежду, которой тоже оказалось вдруг откуда-то много, и куча каких-то мелочей…
Но Катя не жаловалась, радуясь, что Сашу отпускают, значит, точно ничего страшного его жизни и здоровью не грозит!
А вот, приехав домой… испугалась. Впала в настоящий ступор, едва в подъезд вошла, и они приблизились к лифту. Не спасло ни то, что рядом Саша, ни то, что еще три человека охраны вокруг. Ее как оглушило! Воспоминания, разобраться с которыми еще не было времени, по сути, отключили логическую часть сознания. Мышцы сковало каким-то диким страхом, и все тело затрясло крупной дрожью. Появилась твердая убежденность, что стоит ей зайти в лифт, и там, на выходе, ее снова будут поджидать, чтобы заломить руки, сжать шею до удушья и, лишив всякой воли и выбора, потащить вниз по пожарной лестнице, похищая…
— Котена, я рядом, малышка, слышишь. Рядом! Ты не одна. Ничего не случится… — Саше хватило пары секунд, чтобы понять, что с ней стряслось,
и почему Катерина замерла, глядя на двери лифта, словно там мертвого Лысенко увидела.
Встал перед ней, чтобы только на него и смотрела.
— Нашли того, кто впустил за деньги, уже рассчитали и разобрались. Больше нет предателей, Катюша. И с нами охрана, все проверенные и надежные. НЕ бойся, — блин, ему самому за грудиной пекло, когда видел ее такой, когда понимал, что ее это зацепило неслабо!
И нормально все, понятно же, а все равно Санек бы предпочел, чтобы случившееся просто стерлось из памяти Кати, забылось моментом… Мечтатель? Возможно. Но ему так и хотелось.
— Я… Я понимаю, любимый… — неуверенно вздохнула Катерина, так, будто у нее спазмом схватило легкие. — Головой все эти доводы и факты осознаю… но не могу. Меня трясет, — как извиняясь, тихо выдохнула она, с виной глядя на Сашу.
— Мля! — ругнулся Ольшевский, сгребая ее в охапку так, как мог, учитывая ранение. Заставил прижаться лицом к своей щеке. — Ничего, малышка. Это пройдет. Раз, второй, ты привыкнешь и поймешь, что теперь все нормально. Да и угрожать больше некому… — напомнил очевидное.
— Да, Саша. Ты прав. Конечно, — ни фига не убедительно улыбнулась Катерина.
И он прям на зубах ощутил, как она выжала из себя эту усмешку. Но все же понадеялся, что любимая сумеет расслабиться, когда на практике убедится, что теперь нет причин для страха. Резко выдохнув и еще раз приглушенно пробормотав ругательство, он все-таки завел ее в лифт. За ними зашли и все охранники, терпеливо ожидающие разрешения ситуации.
Но Саша на протяжении всего подъема чувствовал, как Катю колотит, пока они, наконец, не закрыли за собой входную дверь в квартиру. Лишь тут немного отпустило малышку.
Однако и на следующий день, когда ей надо было идти на занятие по музыке, Катю колотило. Саша это уловил. С ней поехал, все равно потом на перевязку нужно. И только то, что вечером приехали ее мать и отчим, Катерину все же отвлекло, казалось.
Но Ольшевский вывод сделал. Не нравилось ему, что котену так трясет и пугает теперь то, что по факту должно было давать ощущение уверенности и защиты.
Глава 26
ГЛАВА 26
Приезд родителей почему-то оказался для Кати точкой по внутренним ощущениям, когда и начался «праздник». Довольно странно, учитывая их прошлые отношения, что и говорить. Однако, наверное, сказалась то самое переосмысление жизни.
С вокзала родителей забрал Кирилл. Катя и хотела бы сама встретить, но все еще старалась как можно реже входить/выходить из дома, чтобы не оказываться в подъезде, тем более когда с ней не было Саши. А Ольшевского так измотал день (поход с ней на занятие, перевязка), что, сколько бы он ни хорохорился и не геройствовал перед ней, видела — устал капитально, сказывалось ранение. А у них завтра свадьба, как ни крути, надо бы в форме быть. Потому она позвонила маме, объяснив и предупредив, что с огромной радостью встретят их уже дома, да и в Кирилле не сомневалась, знала, что на него можно положиться.
А когда увидела маму в дверях… Вот правда, разрыдалась от счастья, и впервые за долгие годы обняла с тем давно позабытым чувством искренней любви и привязанности, с уверенностью, что ее всегда поймут, и любят, несмотря ни на что. Мама, наверное, тоже не до конца уверенная, как пройдет их встреча, хоть и многое обсудили по телефону, пока Ольшевский в больнице был, и сама расплакалась, но с улыбкой. Видно, что от счастья. Обняла ее также крепко.
— Ну вот, девочки, вы что?! — попытался разрядить обстановку Андрей, с усмешкой поглядывая то на них, рыдающих и смеющихся посреди холла, то на такого же ухмыляющегося Ольшевского. — Развели тут чуть ли не поминки. Хоть бы поужинали для начала, глядишь, и веселее все было бы… — явно пытался их встряхнуть и разгрузить отчим.
— И то правда, что за блажь, на голодный желудок реветь? — поддержал его Саша, пожав руку будущему тестю.
Катя шмыгнула носом, переглянулась с мамой и… обе рассмеялись.
— Намек на то, что наши мужчины голодны и долго ужина ждать не намерены, услышан и понят, — весело констатировала Елена, вытирая со щек слезы.
И они все вместе, действительно испытывая массу положительных эмоций, отправились на кухню. Разговор как-то просто шел, без запинок или заминок, без тяжелых пауз, совсем не так, как в прошлый раз, даже несмотря на то, что темы ранения Саши, а точнее всего того, что изначально привело к похищению Кати и последующим событиям, старались не касаться.
— Я так понимаю, об этом мне лучше не знать, — только и пошутил Андрей, как-то сразу сняв любое вероятное напряжение.
Говорили о занятиях Кати музыкой; о том, что Женя уломала ее завтра сыграть на собственной свадьбе; о том, что она начала заниматься вокалом, пусть и больше как бы для саморазвития. Голос у Кати был вполне себе средним. А вот талант к музыке уже оценили: та самая школа, где Катерина занималась, порекомендовала ее для одного из поэтических вечеров, как прекрасного музыканта для сопровождения чтению стихов. Хотя в первый момент Катя растерялась, когда ей это предложили. Хорошо, Саша сегодня был с ней на занятии, сразу же согласился, пока она еще с мыслями собиралась. Так что, через месяц ей предстоял публичный дебют, можно сказать.