Страница 6 из 12
- Не спрашивай, Андрей, просто поверь мне.
- Хорошо.
В тот момент я понял, что возражать ему не было смысла и что он все равно, так или иначе, провел бы свой эксперимент. Он достал из сумки тугой жгут и медицинский шприц. Джек бегал перед ним из стороны в сторону, беспрестанно виляя хвостом, готовый к любым героическим опытам.
- Тебе нужна моя помощь? - Спросил я.
- Нет, сейчас я сам. - Ответил Феликс уже совсем спокойно и начал закатывать рукав рубашки. - Иди домой, дождь, и правда, похоже, не кончится.
- Хорошо. Удачи тебе. - Я принялся, не спеша, собираться. - Ночь с грозой, действительно, лучшее время для безумных экспериментов.
Феликс не сказал больше ничего, он полностью увлекся работой. Когда я выходил, он туго стягивал руку жгутом. Я шел по темному коридору и, сам не понимая, почему, с грустью думал о нем. В последнюю минуту он показался мне таким одиноким. Он как будто был загнан в ловушку, в такие моменты человек готов на любые подвиги, чтобы выбраться.
Накрывшись капюшоном, я направился к метро. Проливной дождь ничуть не подгонял меня, я шел, не спеша, по лужам и продолжал думать о Феликсе и его невероятной идее.
Это был один из тех вечеров, когда меня не ждали дома, потому что я ехал на работу. По ночам я часто подрабатывал ди-джеем в клубах, в основном, в одном и том же. Это был один из самых популярных клубов города, поэтому зарабатывал я неплохо – уж точно больше, чем в НИИ. Меня всегда забавляло то, насколько разный контингент окружал меня на двух моих работах. Разумеется, почти никто в НИИ не знал о моей ночной работе, и уж точно знакомые из клубов не догадывались о том, что я еще и ученый.
Той ночью я не мог отвлечься даже за пластинками. Я на автомате сводил треки, не прекращая думать о Феликсе. Порой мне казалось, будто он уже испытал свой вирус идеи – на мне. Почему я не мог хотя бы до утра оставить его в покое, я не понимал. Я так и не доиграл свой сет, сменившись на полчаса раньше, после чего одиноко засел на баре, чтобы хоть как-то расслабиться. Прежде я так делал лишь один или два раза, когда запутанность ситуации не поддавалась трезвому взгляду. Не меньше часа я, отстраненный громкой музыкой от окружающего мира, в раздумьях потягивал «old-fasioned», а после вышел на улицу и поднял усталый взгляд навстречу дождю. Тяжелые капли таинственно спускались из темноты и разбивались о лицо, обдавая его приятной свежестью. Дождливая погода простояла все выходные, и только в воскресенье вечером тучи, наконец, рассеялись, раскрыв последние лучи закатного солнца.
В понедельник я шел на работу с бодрящим ощущением чего-то нового, как будто миновал некую важную веху своей жизни. После дождливых выходных я, как никогда, радовался майскому солнцу и с предвкушением ждал будущего. И, конечно, мне было жутко интересно, как прошел эксперимент Феликса. На подходе к НИИ я встретил Илью, и мы вместе прошли путь до лаборатории, успев при этом обменяться впечатлениями о прошедших выходных.
К нашему приходу кабинет был уже открыт, я, конечно же, ожидал встретить там Феликса. Первыми, кого я увидел, были двое коллег из нашего отдела, затем в поле зрения попала женщина из отдела кадров, которую я видел прежде только в отделе кадров, затем наш лаборант Нина, она сидела рядом с Джеком и нежно гладила его макушку. При виде его я напрягся, одна лапа у него была забинтована, очевидно, из-за укола. Я продолжал идти взглядом по комнате, пока, наконец, не встретил Льва Петровича. Он смотрел на нас обеспокоенно, и в целом, настроение в комнате было весьма тревожным. Коллеги лишь тихо поприветствовали нас и задумчиво разошлись взглядами, кто куда.
- Здравствуйте, Лев Петрович. - Избегая длительной паузы, поприветствовал я начальника.
- Здравствуйте, ребята. - Его голос звучал по-доброму, но с неожиданной грустью, похожей на сочувствие. - Вам известно, что здесь было вечером в пятницу?
Я замкнулся, не зная, как реагировать на его вопрос. С одной стороны, Джек был у всех на виду, а значит, секретность эксперимента была нарушена, с другой, Феликса рядом не было, и я понятия не имел, что было известно Льву Петровичу, а что оставалось тайной. К счастью, Илья оказался решительнее меня:
- Да, мы были здесь вместе с Феликсом. А где он?
Начальник не ответил. Он посмотрел на нас не то с иронией не то с укоризной:
- Он опять работал до ночи?
- Мы утвердительно молчали. - Я так и думал... - Лев Петрович с глубоким, обреченным выдохом опустился на стул.
- Где он? - На этот раз вопрос задал я.
- Феликс в больнице. - Ответил Лев Петрович.
- Что с ним?! - Нас окатило. В первую секунду пришла мысль о том, что он занес себе инфекцию или еще чего похуже.
- У него рак мозга. - От этой новости меня подкосило и как будто повело в штопор, словно сбитый самолет. - Он никому не говорил об этом... - Продолжал Лев Петрович. - Никому, кроме меня. Да и мне бы не сказал, если б не его больничные. Стадия очень тяжелая, поразительно, как ему удалось до последнего скрывать свою болезнь.
Мы не знали, что сказать. Да и что тут можно было сказать... Все гениальные идеи Феликса, все наши философские беседы, вся секретность в миг потеряли значение. Значимой оставалась только его жизнь.