Страница 11 из 12
- Хорошо, заживает.
- Прививку сделал?
- Да, все в порядке.
Примерно такой диалог состоялся у нас в середине рабочего дня. В целом весь день он был скуп на общение, я даже хотел спросить, не случилось ли чего, но не стал – мало ли, что могло произойти у человека в личной жизни, при желании он сам поделится со мной. И все же под конец дня Илья порядком меня озадачил. Я посмотрел на часы в районе семи вечера. В тот момент любопытство не оставило меня в покое, и я спросил ненавязчиво:
- На футбол сегодня не идешь?
- Что? - Переспросил он, как будто услышал только обрывок фразы.
- У тебя же тренировка в семь тридцать.
- А, да... Нет, сегодня я, пожалуй, задержусь... Много работы. Да и рука побаливает. - Ответил он.
Это показалось мне, мягко говоря, странным, Илья не пропускал тренировки даже когда ходил со сломанным пальцем на руке, что ему укус собаки... И работать сверх графика было совсем не в его стиле. И, в конце концов, это слово – "пожалуй" – он никогда его не использовал. Я не стал показывать своего удивления, будучи уверенным, что он мне все объяснит, стоит мне задать вопрос. Но к чему демонстрировать свой нездоровый интерес? Я решил: лучше не буду его трогать, иначе это будет выглядеть слишком странно и спровоцирует в нем недоверие.
На следующий день Илья удивил меня еще больше. С утра мы минуты две говорили о работе, и это было в порядке вещей – он рассказал о научной статье, которую начал читать накануне. И все-таки что-то новое было в его манере говорить, в паузах, в мелкой моторике. Самое же странное произошло за обедом. Мы сидели вчетвером: Илья, Лев Петрович, Нина и я. Коллеги вряд ли что-то заметили за разговором – в компании нескольких собеседников Илья всегда был немногословен. Но один факт совершенно точно удивил всех. Я обратил внимание на его поднос: на нем был овощной суп и свекольные котлеты с рисом – ничего мясного – у спортсмена, который каждый день полдничает вареной курицей, принесенной из дома, и уж точно неизменно берет мясо на обед.
- Илья, ты прям поражаешь, - шутливо начал я, - когда это ты стал травоядным?
Лев Петрович лишь тактично улыбнулся, а Нина поддержала:
- И правда, что ты вдруг? Врачи запретили?
Илья задумался на секунду, а после кивнул с кратким "Угу".
- Из-за прививки что ли? - Предположил я.
- Ну да, нельзя мясо есть, пока полный курс не пройду. - Снова предельно кратко ответил он.
Больше я не стал его донимать, "нельзя так нельзя", - подумал я, и мы продолжили разговор, вроде бы, о предстоящей конференции.
После обеда меня снова одолела паранойя, и я начал рыскать в интернете; за несколько минут я узнал все, что было нужно, о прививках от бешенства. Там были слова о запрете алкоголя и даже об ограничении физических нагрузок, но ничего о мясе. Вечером, часов в восемь, когда Илья бывает на работе только в редких случаях экстренной необходимости, я продолжал наблюдать за ним – теперь я, словно камера наблюдения, почти безотрывно смотрел на его затылок. Он стоял у лабораторного стола и рассматривал нечто через микроскоп. Работая с моделью на компьютере, я не переставал наблюдать за ним, я внимательно следил за каждым его движением. Мне показалось странным, что он рассматривает чашку Петри, наполненную кровью. Я не знаю, чем он занимался в тот момент, но точно не ставил опыты над гриппом. Я долго думал, о чем с ним поговорить, чтобы узнать больше о его состоянии – чтобы оправдать или развеять мою тревогу.
- Скоро лето... Илья, ты уже решил, как проведешь отпуск? - Неказисто начал я.
Он ответил не сразу, но кратко и четко:
- Нет, еще не думал.
- Понятно... - Я хотел, чтобы моя пауза выглядела естественной, но внутри меня напряжение неумолимо росло, и пульс ускорялся. - А знаешь, кого я тут встретил? - Мне показалось, что голос мой дрогнул на последнем слове.
- Кого? - С безразличием спросил Илья.
- Помнишь Пинчука?
- Антона?
- Да. - Тут я практически подавился воздухом. – Недавно вернулся из командировки…, в США...
- Ясно. Вот бы его повидать.
Теперь молчание было напряжено до предела – возможно, только с моей стороны. Вряд ли Илья испытывал то же самое, он по-прежнему стоял ко мне спиной и работал с образцами. Я же смотрел на него безотрывно с обнаженным удивлением. Если бы он вдруг обернулся, то, наверное, сразу понял бы мои мысли, увидев мой пронзительный, лишенный всякого контроля взгляд.