Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 1 из 77

Предисловие

Добро пожаловать!

Для начала хочется закрыть все возможные вопросы о информации, которая имеет место быть на обложке. Саид Блиденберг – псевдоним, составленный по образцу Остапа Бендера. Скрывающийся за ним автор с самыми обычными именем и фамилией мог с таким же успехом наименоваться Патриком Ивакурой, Махатмтой Чикатило, Григорием Экклстоуном или Зевиком Сепальским. Посему придавать какое-то излишнее значение арабскому имени не стоит – автор другой национальности, и не имеет к мусульманам никакого отношения вообще. Впрочем, на то это и псевдоним, чтоб запутывать, посему не в моих интересах приподнимать столь изысканную маску.

Фотографии сделаны лично мною и имеют прямое отношение к сюжету произведения. Рассвет над кремлём с этого места главные герои созерцают мимоходом в четвёртой главе. Лезвие же, не иначе как в моей собственной крови, главными героями, по задумке, тоже применялось в потребности сделать себе хорошо. Про общий композиционный символизм я, пожалуй, промолчу.

Необходимо же поведать, что автор этого текста – великовозрастный девственник, а значит, мужчина с серьёзными психическими проблемами. Само произведение – лишь изощрённый побег от одиночества и реализация фантазий. Содержимое, на мой взгляд, получилось очень интимным, сокровенным и возвышенным. Может, кто-нибудь и не стал бы такое публиковать, но так как я девственнозавр – представитель редкого вида, да к тому же адепт любви_сердцем, то имею наглость считать, что сияние красок моей осатаневшей романтической потенции есть зрелище, на каждом шагу не встречающееся. Впрочем, уверен, здесь найдётся и что-нибудь не менее интересное.

Хотя мне и кажется, что произведение очень нежное, но по сути своей гуманным отнюдь не является, а потому заслуживает сколь угодно брутальную погремуху и картинку. И если вы вдруг ожидаете какой-нибудь сплаттер-панк, то советую вам закинуться чем-нибудь другим, ибо расчленёнки здесь не будет.

Несколько раз я был близок к тому, чтоб полностью остановить работу и не возвращаться к ней, но всё таки не сдался, продолжил и завершил. И я сделал это не для того, чтобы теперь говорить себе "ололо, я написал книгу", стараясь расшевелить увядшее самомнение, вовсе нет. Я решил, что единственный смысл в публикации – поделиться со своими возможными единомышленниками. Быть может, сию писанину даже не запретили бы на федеральном уровне, или удалось бы получить с неё копейку как-нибудь иначе – но меня это всё не интересует. Я творил от чистого сердца, кайфанул сам, и хочу, что бы это могли позволить себе все желающие. Надеюсь, этот стафф понравится как искателям уютного эскапизма, так и всем охочим до лютой дичи.

Я слишком большой эстет, чтоб испортить обложку значком "+18", и тем самым потворствовать имбецильной социальной инфекции.

Посему, в свою очередь, должен напомнить, что чрезмерное употребление алкоголя, наркотиков, и прочих субстанций – вредит вашему здоровью (не доверяйте мне); незащищённые половые связи чреваты ЗППП и беременностью; а проникновения на охраняемые объекты в аварийном состоянии, как и умышленные нарушения правил дорожного движения и правил проезда пассажиров в московском метрополитене, а также в наземном железнодорожном транспорте – незаконны и опасны для жизни. Мелкие магазинные кражи, хоть и менее рискованны, но тоже незаконны – имейте в виду.

Саид Блиденберг, кто бы он ни был, ответственности за действия третьих лиц не несёт.





Произведение ничего не пропагандирует и ни к чему не призывает, ничего не одобряет и не направлено оскорблять чьи бы то ни было чувства.

Все персонажи вымышленны, а любые совпадения с реальными местами случайны.

Также напомню, что произведение распространяется совершенно бесплатно. Если же вы вдруг где-то его купили – значит, вас обманули.

I : ПРЕСТУПЛЕНИЕ И МАРГАРИТА

Он открыл глаза. Всё его тело, усаженное на лавочке по-турецки, чудовищным ноем требовало смены положения. Сильный ливень наконец прошел, но небо было безнадёжно серым и продолжало моросить, посему неудобство было оправдано. По ощущениям прошло уже часа четыре, не меньше. Рядом лежал промокший пакет, служивший гаражом для его видавших виды 'конверсов' – предаваться дремоте на лавочке в обуви было бы совсем рискованно даже для мнимого туриста. Он немедля высвободил левую руку из тугого хвата ремешка "безопасности" на рюкзаке; отвязал петельку рукоятки зонта, продетую и затянутую в шлёвке джинс; и закрыл осточертевшую упираться в голову конструкцию, спутавшуюся с волосами, болезненно вырывающимися. Робко потянулся, выпрямил спину – уже хорошо. Далее он вытряхнул прямо на асфальт кеды, и не завязывая, влез в них и поднялся основательно размяться.

Здешний пешеходный переулок с парой скамеек напротив длинного кирпичного забора с кованными прутьями был не самым лучшим местом для такого досуга, но искать другое в тот момент просто не оставалось сил. Приняв морось и минералку из маленькой бутылочки в качестве обыденного утреннего умывания, он вытер посвежевшее лицо специальным полотенчиком. Телу, хоть и не отдохнувшему, уже похорошело. Но всё же, просто стоять на месте являлось сомнительной перспективой, и не решаясь, уходить ли, он уселся на то же место и раскрыл зонт.

В поле зрения, там, где слева забор заканчивался, наличествовал какой-то ресторанчик с верандой, но когда он проходил мимо, публики там было дюже много, и останавливаться он не стал, хотя было бы несравненно удобнее. Примечательно также, что по всему переулку не имелось никакой навязчивой рекламы, что ему здесь и понравилось. Видимо, место было не последней важности, ибо какие-то редкие люди (в том числе и явные интуристы) даже в такую погоду проходили мимо в обе стороны – сие примечание, впрочем, было сделано лишь краем мозга. Он вылез из обуви и устроился на скамейке в позе лотоса, снова водрузив на голову раскрытый зонт (лучше так, чем если б они промокли). Ни о какой всамделишной медитации, разумеется, и речи быть не могло – он вообще имел об этом скудное представление, но выражал так собою капельку безмятежности в противовес всей бесконечной суете вокруг. Например, вчера он расположился так на холме подле некоего громадного, шумного шоссе – выглядело, должно быть, контрастно. Сам же он успешно практиковал равнодушное созерцание, пытался ни о чем не думать и вообще находиться какбы не здесь.

Через пару минут дождь зарядил с новой силой. Ему же, как назло, совсем уже наскучило, и он решительно влез в кеды, только на сей раз зашнуровался да и вообще захотел уже уходить, как его взор, бессознательно пронёсшийся по переулку через пару-тройку пешеходов, вдруг встретил какой-то странный отблеск! Это был направленный на него взгляд некоей чёрной фигурки. Отвисший вниз широкий рукав мантии легонько колыхался на ветру, но вместо косы бледная ладонь держала элегантный зонт, казалось, полувековой давности. Она неспешно приближалась к этой самой скамейке. Стало быть, его внешний вид (длинные чёрные волосы, того же цвета рубашка с короткими рукавами и джинсы) вызвал у неё какую-то ассоциацию или интерес. Любители утверждать, что люди являются животными, могли бы съязвить – всего-лишь репродуктивная самочка определила самца своего подвида по окрасу. Она была одета в мантию поверх топика и тонких обтягивающих штанишек – ни дать ни взять, маленькая ведьма; а от земли её отделяли пятисантиметровые подошвы ботинок 'грайндерс' – самая подходящая обувь, чтоб ходить по лужам. Зачем же она идёт сюда?  Возможно, предполагает, что у них могут быть какие-нибудь общие интересы, схожие вкусы, черты характеров, а то даже одинаковое, ни много ни мало, мировосприятие? Также не исключено, конечно, что она только спросит сигаретку и удалится. Но у него с собой были только сигары, и если это её не устроит, то стоит ли предлагать ей в дар хоть целый блок сигарет, и не будет ли это странным предложением? И если будет, следует ли его применить? Разговаривать с ней или нет, и как вообще быть? Он забеспокоился и ничего не мог решить.