Страница 127 из 128
Немец лишь беспомощно наблюдал за тем, как меч Дракулы, проделав дугу, поднялся у него над плечом.
«Но я же бессмертен—» Отрубленная голова его упала на груду пыли и мусора. Дракула пнул обезглавленное тело ногой, и оно, сброшенное через подоконник, лениво полетело вниз, к земле.
А затем Князь рухнул. Он пополз по полу, перелезая через трупы и обломки, и исторгнул из горла горестный, скорбный крик мольбы:
«Люсиль…».
Пока мы искали Люси и вампира, у меня голова пошла кругом при одной только мысли, что мы можем захватить в плен самого Гитлера. А если не захватить в плен, то, по крайней мере, убить его. И положить конец этой жестокой войне. Я могу спасти Европу! Могу спасти Англию!
В спешке я обогнал профессора Ван Хельсинга, и мне пришлось вернуться, чтобы помочь старику подняться по лестнице, так как всё случившееся сильно истощило силы пожилого человека, исчерпав его скудные ресурсы.
Мы стали обыскивать комнату за комнатой. Но вскоре мы услышали глухой взрыв, потрясший до основания крыло замка, в котором мы вели поиски. Со старых балок у нас над головой посыпалась пыль, опускаясь на нас серым облаком.
Ориентируясь на этот взрыв, мы бросились наверх, поднявшись по еще одному пролету винтовой лестницы с максимально возможной для профессора скоростью, иногда останавливаясь, чтобы он мог отдышаться.
Лестница вывела нас к длинному залу, в котором висел густой туман пыли от штукатурки.
Мы вошли как раз в тот момент, когда Дракула замахнулся мечом на немецкого офицера, и на наших глазах голова этого самого офицера покатилась по полу, остановившись у наших ног. На лице отрубленной головы застыло выражение изумления и ужаса. И я могу понять, почему. По всему залу валялось множество его собратьев по оружию, все они были мертвы, и многие были разрублены на куски.
Дракула выронил меч, а затем медленно опустился на колени. Он был в ужасном состоянии, с многочисленными глубокими резаными ранами по всему телу. Он пополз куда-то, но не к нам, а к большой груде щебня.
Он выкрикнул, каким-то жалостным воплем, одно лишь слово — точнее, имя:
«Люсиль!»
И тут я ее увидел. Она лежала на спине, раскинув руки, на обрушившейся балке. Груда пыльной обвалившейся штукатурки, на которой она лежала, была забрызгана кровью, и когда мы к ней подбежали, то увидели темную лужу крови, увеличивавшуюся в размерах. Одежда ее тоже была вся в крови из-за открытой резаной раны у нее на груди, такой глубокой, что сквозь разрубленные белые кости был виден пульсирующий орган.
Дыхание ее было прерывистым и, когда Дракула склонился к ней, она заговорила еле слышным шепотом.
«Ты убил ту тварь, которая убила меня?», спросила она его.
«Убил», ответил он. Голос его тоже превратился в один хрип, но полный эмоций.
Я повернулся к ее отцу, который тут же начал осматривать дочь, осторожно ощупывая ее пальцами. Она застонала от боли при его прикосновении, и он пробормотал извинения.
«Нужно отвезти ее в больницу», сказал Дракула.
Ван Хельсинг посмотрел на него, потом на меня и покачал головой.
«Она не переживет этой поездки».
«Тогда придется оперировать здесь», заявил Дракула.
«Я не смогу, я тут бессилен», сказал Ван Хельсинг и разрыдался. «И ни один врач не сможет это сделать».
«Отец, не мучься, все в порядке». Люсиль, утешая отца, положила свою ладонь ему на руку. В глазах его стояли слезы.
«Сделайте же что-нибудь!» Я обнаружил, что кричу. «Наверняка вы сможете что-нибудь сделать!»
Профессор повернулся ко мне и слабо покачал головой — самое печальное зрелище, которое я когда-либо видел. Я увидел, как он сломался прямо у меня на глазах.
Он поднял руки над головой в каком-то немом отчаянии. Наконец, он закрыл лицо руками и начал плакать, скорее даже взвыл, криком, казалось, исходившим из самого разбитого его сердца. Он снова поднял руки, как бы взывая ко всей Вселенной. «Боже! Что я наделал?»
Но я не стал поддаваться панике и беспомощности. Я не смирюсь с ее смертью. Даже несмотря на то, что она отвергла мои чувства к ней, я ведь сражался с ней плечом к плечу; мы вместе делили опасности и радости. Я не мог, не мог позволить ей умереть.
Я опустился на колени перед Дракулой, который обнял Люси, поддерживая ее за голову и плечи.
«Вы в силах ее спасти», предложил я. «Сделайте это».
«Нет», категорически заявил вампир. «Нет. Вы не понимаете, о чем просите».
«Сделайте это!», закричал я на него.
Дракула повернулся к Ван Хельсингу: «Вы же знаете».
«Да», ответил Ван Хельсинг с такой печалью в голосе, какую я никогда прежде не слышал. «Но—» Это его слово повисло в воздухе.
«СДЕЛАЙТЕ ЭТО!», призвал я, выкрикнув эти слова каждой частицей своего существа. «Вы можете. И вы это сделаете».
Вампир посмотрел на умирающую девушку.
Она с усилием слабо улыбнулась. Дракула медленно покачал ей головой.
«Ты всегда получаешь то, что желаешь», сказал он ей. «Не так ли?»
И он склонился над ней со всей торжественностью священника перед алтарем.
21 ИЮНЯ.
Этот замечательный лейтенант Г. повел герра Вольфа по затхлому, покрытому плесенью туннелю, петлявшему под замком. Тут царили лишь сырость и мрак, и он следовал за дрожавшим в руке лейтенанта факелом, не чувствуя направления движения, не имея никакого понятия, куда они идут, лишь ясно было, что вниз. Этот спуск в конечном итоге привел их к другой массивной двери, открыв которую, они оказались в зарослях деревьев и кустарников у подножия горы.
Из замка наверху до них доносились звуки выстрелов и взрывов. Звуки ожесточенного боя. Герр Вольф понимал, что ему грозит серьезная опасность быть убитым, и повернулся к своему сопровождающему.
— Мы должны немедленно покинуть это место, — приказал он. — От моей жизни зависит будущее всего Рейха.
Лейтенант разведал дорогу и обнаружил, что нам ничто не угрожало. Зато он обнаружил машину, итальянский автомобиль, довольно изысканной формы и с роскошным интерьером из тонкой кожи, дерева и хрома.
Герр Вольф остановился у двери машины и посмотрел на зАмок. За окнами его были видны частые желтые вспышки, ненадолго освещавшие стены внутри, и каждая такая вспышка сопровождалась треском выстрелов и взрывами гранат.
Где-то там, в этой перестрелке, осталась его Надежда обрести Бессмертие, Силу Богов. Может, рискнуть и вернуться? В личных интересах, да. Но без него Германия падет, Надежда рухнет. Он мог рисковать собственной жизнью, но не судьбами Отечества. Он сел в машину. Возможно, полковнику удастся сбежать. Почему-то в этом отношении у герра Вольфа были сомнения.
Поездка обратно в Брашов и на вокзал прошла без осложнений, и Герра Вольфа уже ждал его личный поезд, локомотив которого пыхтел и был готов к отъезду, как это и было предусмотрено в установленном порядке.
Герр Вольф приказал лейтенанту остановить машину на некотором расстоянии от поезда. Он поблагодарил его за успешное спасение и выстрелил ему в висок из пистолета полковника. Герр Вольф удивился тому, что сохранил при себе этот пистолет. Для верности он сделал еще два выстрела лейтенанту в грудь. На лице лейтенанта застыло выражение предсмертного шока.
Лейтенант являлся свидетелем событий, о которых никто не должен был знать и говорить, и, следовательно, представлял собой опасность для Рейха. Превратности военных судеб.
Возможно, это был первый человек, которого герр Вольф убил в своей жизни лично, своею собственной рукой. За исключением, возможно, Томми, там, в замке, судьба которого, погиб он или нет, осталась ему неизвестной. Задумавшись над этим поступком, герр Вольф обнаружил, что он его отнюдь не смущал. По его мнению, Совесть является еврейской выдумкой, а не одним из качеств Великого Лидера.