Страница 17 из 18
Сначала мы едем домой, где я целый час собираю все художественные принадлежности. Оказывается, их очень много. Роме приходится работать не только водителем, но и грузчиком – он живо перетаскивает пакеты в багажник. Любопытные соседки нет-нет да и поглядывают на меня с балкона.
– Уезжаешь, Женечка? – наконец не выдерживает одна.
– Работать еду, – вру единственное, что приходит в голову. – Рисовать. В другой город.
– Вот молодец какая. Человек искусства! А то Семенна говорит, проститутка, да проститутка…
Рома от неожиданности роняет мольберт.
– Ой… простите, Евгения Михайловна, я вам новый куплю!
– Да ладно, – мне даже весело. – Он уже старый. Погрузи, я починю.
Жаль, что с этой суровой российской реальностью не сталкивается Серебров. Думаю, у него шок был бы интереснее.
Потом мы долго едем куда-то за город. И мне немного страшно.
Я думала, Серебров живет в квартире в центре. Все, что мне рисовало воображение, когда я думала о том, как живет богатый человек – какой-нибудь исторический дом с большущей квартирой и высокими потолками. Ну или пентхаус в высотке. Но Серебров, конечно, живет за городом, в огромном двухэтажном доме. Я с восхищением смотрю на этот шедевр дизайнерского искусства, расположенный среди очаровательных сосенок. Когда выхожу из машины, с наслаждением вдыхаю свежий воздух.
Кружится голова, я пошатываюсь и водитель подхватывает меня под руку.
– Евгения Михайловна?
– Все нормально, это с непривычки, свежего воздуха много. Надо срочно подышать у выхлопной трубы.
Слабо, но он улыбается. Уже легче: что-то человеческое в охране Сергея есть. То удивляется бабушкам-сплетницам у подъезда, то улыбается дурацким шуткам.
Мы вместе идем в дом, а мои вещи остаются в машине. Наверное, у Ромы приказ сдать меня с рук на руки. В прихожей я, как дурочка, пытаюсь снять ботинки, но натыкаюсь на удивленный взгляд Ромы, краснею и чувствую себя деревенщиной, приехавшей в столицу.
– Сергей Васильевич, – мы входим в огромную столовую, – я привез Евгению Михайловну, как вы просили.
Серебров сидит за столом с ноутбуком. Странно видеть его в домашней обстановке.
– Хорошо. Роман, оставь ей свой номер и отныне вози туда, куда девушка скажет. С моим контролем.
Я получаю визитку (надо же, как все серьезно), переписываю номер Ромы в телефон и тоскливо думаю, что в этой тюрьме мне даже надсмотрщика выдали. А Серебров меж тем рассматривает меня с ног до головы. Ну да, я вряд ли сейчас способна вызывать какие-то чувства. Помятая, уставшая, осунувшаяся, испуганная и смущенная. Как бы он не отказался от своих планов-то.
– Если у тебя есть вопросы, самое время задать их сейчас.
Я теряюсь, потому что вопросов миллион. И главный – чего он хочет. Но ответ на него слышать страшно.
– Я буду жить здесь?
– Да.
– А Элина?
– Как пожелаешь. Я не имею ничего против, если она не станет громить дом.
Я разрываюсь между нежеланием приводить ребенка к нему и страхом разлучиться с ней. Кто будет с Элькой возиться? Марина, которая и так сделала для нас нереально много?
– Нет, Эля хорошая и тихая. Она вам не помешает. А как я… то есть в больнице мне нужно быть с ней, и я… то есть я вряд ли смогу быть здесь постоянно, пока ее не выпишут.
– Значит, дождешься, когда ее выпишут.
– Хорошо. Спасибо.
Отсрочка? Послабление? Или ему просто плевать, а условие он выставил, потому что помогать просто так не принято?
– Что вы…
Осекаюсь. Не могу.
– Чего я от тебя хочу? – усмехается он. – Идем.
Мы пересекаем столовую и выходим через неприметную дверь в углу в гостиную. Она производит впечатление, куда большее, чем остальной дом. Во-первых, она еще не доделана, одна стена лишь подготовлена к отделке, не подключен камин, стоит не распакованный телевизор. Здесь есть и стол со стульями, и диван, и огромные окна с широкими подоконниками.
Серебров останавливается у пустой стены. Кивает на стену.
– Хочу рисунок. Городскую панораму, детализированную. Не силуэты домов, а хорошую перспективу, детали, размах и стиль. Справишься?
Мне кажется, я готова разреветься. Ну то есть он говорит то, чего я совершенно не ожидаю.
– Хорошо. – Голос свой не узнаю: дрожит, срывается. – Я подготовлю эскизы, выберете и внесете правки. Мне понадобятся разные краски…
– Роме скажешь, отвезет. Везде ездить с Романом. В больницу, из больницы, в магазин за тампонами, в парк погулять и так далее. Говоришь ему, он сообщает мне, получаешь разрешение – и вперед. Оплачивает покупки тоже он. Все понятно?
– Да. Наверное…
Рисунок… он действительно просто хочет расписать стену? И все? Мне кажется, голова теперь кружится не от воздуха, а от облегчения.
– Рисунок, что я заказывал, не забудь, – говорит Сергей. – Я его жду. И еще…
А вот теперь взгляд не предвещает ничего хорошего. И я, кажется, рано обрадовалась.
– Я ужинаю в восемь. Хочу, чтобы с восьми до девяти ты была здесь. Рисовала. Одетая в то, что я скажу.
Ему доставляет удовольствие за мной наблюдать, а я сражаюсь сама с собой, чтобы остаться бесстрастной. Думаю об Эльке, которая сейчас смотрит мультики и выздоравливает. О том, как Серебров нам помог. Я сказала "да", а значит, должна сделать то, что он хочет. Это как минимум справедливо.
– Хорошо. Я поняла. Но… пока я в больнице…
Он закатывает глаза.
– Я же сказал, выписывайтесь. Начнешь потом. Дольше недели вас не продержат, я думаю.
– Спасибо. Рисунок такого размера займет несколько месяцев, вы уверены…
– Кисточка, – обрывает он меня, – я никогда не делаю того, в чем не уверен. Мы заключили сделку, условия обоим известны. Все? Вопросов больше нет? Твоя комната – вторая дверь справа на втором этаже. Располагайся.
С этими словами он уходит, оставляя меня в растерянности. Лишь из коридора кричит куда-то в пустоту:
– Рита, покорми девушку, я в офис.
Рита? Я хмурюсь… неужели жена? Нет, быть того не может, он говорил, что развелся. Наверное, прислуга.
Звонит телефон – Марина. Я чувствую, как сердце бешено-бешено начинает биться. Что-то с Элей?
– Привет, красотка, – говорит подруга. – Ты где?
– Я у Сергея. Вещи перевожу. Что-то случилось?
– Да нет, спит, даже поела что-то. Я тут врача видела. Он сказал зайти к нему не раньше семи. Так что вот как мы поступим. Чтобы я тебя тут до семи не видела.
– Но…
– Не спорь с подругой! У Сергея ты или еще где, плевать. Ложишься и спишь, поняла? В нормальной постели нормальным сном. Я тут посижу, их комната ожидания приличнее, чем моя квартира. И по размеру такая же. А ты высыпайся, давай, поняла?
– Поняла, – улыбаюсь.
– Все нормально у тебя?
– Да. Он хочет рисунок.
– В смысле?
– Просто рисунок на стену. В обмен на помощь Элине. Здоровую стену… метра три. Панораму города. Буду рисовать.
– И все?
Я ведь не вру? Я недоговариваю…
– И все.
– Ну вы даете, Евгения. Ладно, только не кидайся рисовать прямо сейчас, иначе окажешься на соседней койке с Элиной. Поспи. Есть там где поспать?
– Есть, – вздыхаю. – Спасибо. Тебе есть чем пообедать? Я могу…
Теперь ведь есть водитель. Можно привезти Маринке обед.
– И пообедать, и позавтракать, а еще тут медбратик симпатичный, так что я вообще, считай, занята. Ложись.
Я заканчиваю разговор и иду наверх, мне даже любопытно, как выглядят спальни в этом огромном богатом доме. Вторая дверь направо?
Их добрый десяток, этих комнат! Зачем одинокому мужчине столько?
Я берусь за ручку нужной двери и вхожу внутрь, а затем замираю прямо у порога.
Наверное, от недосыпа и недоедания у меня галлюцинации. Потому что своим глазам я не верю, и даже пройдя в глубь помещения не могу осознать то, что вижу. Возвращаюсь в коридор, снова отсчитываю двери. Но нет, об этой комнате говорил Серебров. И здесь мои вещи, аккуратно сложенные на огромном столе.
А еще к этой комнате примыкает детская. На самом деле это самая сказочная и фантастическая детская из всех, что я видела. Кровать золушки, подсветка из звездочек на потолке, большое игровое пространство, рабочее место, здоровый шкаф с книгами, какими-то коробками.