Страница 14 из 15
Этот скандал уже не замять. В 2002-ом секта запрещена решением суда, весь 2003-ий год она бодается с властями, подавая апелляции, в 2004-ом в секту приезжает полиция. У подножия Белухи обнаруживаются два деревянных сруба, шесть «термосов», недостроенный Храм и красивый каменный особняк Константинова, окруженный колючей проволокой. На поляне, где Константинов читал свои проповеди, а бабы публично рожали детей, собрались последние члены секты – их десять человек. Сам Константинов сбежал.
Сейчас уже понятно, что не от полиции. Просто десять членов – это несерьезно. Секта умирала, ее золотые дни прошли. Все десять допрошены, и становится ясно, что последние годы секта «Белуха» плыла по течению, как щепка. Ни дисциплины, ни молений, ни апокалиптических предсказаний, ни даже особых диет. Уже не только крупы жрали, но и мясо. Константинов научился улетать в другие миры с помощью шприцев и таблеток, его проповеди, когда-то наполненные страстью и навыками психологического программирования, теперь стали вялыми и неинтересными. На них просто перестали ходить, и он, обиженный, закрылся в особняке.
«Все ушли. Остались лишь те, кто сбежал в тайгу от реальных проблем. Обломки кораблекрушения на необитаемом острове… – это отрывок из интервью бывшей сектантки. Журналист «Экспресс-газеты» назвал ее М. – Самого Константинова в последние годы никто даже не слушал. Люди не думали о религии или инопланетянах. Они просто залечивали каждый свои раны».
Вот и вся история. Банальная, как три рубля. Я могла бы написать ее сама – настолько она похожа на десятки других. А еще – на пародийные сюжеты капустника; помню, как первые годы моей работы мне хотелось похлопать своих клиентов по плечу. Чтобы они наконец признались: это шутка, верить в такое всерьез нельзя. И помню их белые глаза, доверху наполненные безволием. Это нечеловечески страшно. Именно поэтому похищения родственников из сект, часто происходившие в конце восьмидесятых, постепенно сошли на нет – в них не было проку. Ты похищал лишь оболочку человека. И набрала силу наша контора: мы умели вернуть душу…
Итак, банальная история.
Такая же далекая от жизни московской богачки, как корабли Шестой Расы.
Секта здесь не при чем, размышляю я. Секты уже не было. Было место, где волей случая собралось десять человек.
Всего десять!
Я беру лист бумаги и рисую на нем коровью тушу. Это моя страна.
Я отмечаю точки: Москва, где живет Алексей Григорьевич Фоменко, Ессентуки, где жил Арцыбашев, Алтай, где в 2004 году собрались десять человек, одного из которых надо опознать.
Я соединяю эти точки. Стороны полученного треугольника тянут на десять тысяч километров.
Как связаны между собой такие разные места?
И почему связь между ними до сих пор не обнаружена?
Ну, менты работали плохо, ну, плохо работали частные детективы – но ведь к этому делу приложил руку кое-кто поумнее.
Я крашу ресницы, мажу губы и отправляюсь на юго-запад Москвы.
На встречу с пауком.
Глава 11
Паук сидит в Парк-Плэйсе на перекрестке Ленинского проспекта и улицы Миклухо-Маклая.
Со стороны кажется, что это воронежский командировочный в джинсах и кроссовках расселся посреди лобби и ворочает головой в стороны. Столица его поразила – роскошь-то какая! Вон и негр прошел к общежитиям РУДН. Морда черная, ладошки белые – чудо дивное.
Паук выпустил пузо из рубашки, потеет на кожаных диванах под хрустальной люстрой.
Я прохожу вращающуюся дверь, охрана равнодушно скользит по мне взглядом. В Парк-Плэйсе много чего располагается: есть и спортивный клуб, и ресторан, и бары, есть куча офисов, гостиничные номера, мало ли куда я могу топать.
Но паук знает, что я пришла к нему. Одну из ниточек его паутины я задела еще у метро «Юго-Западная». И мое трепыхание он не спутает ни с чем.
Сидит, нарочито спиной ко входу, ждет меня с веселым любопытством. Пауку скучно, а я такая забавная.
– Ну, тебя и разбомбило! – говорю я его потному затылку.
Он не оборачивается, хмыкает. Закуривает сигару. Охрана даже бровью не ведет. И это в наши-то антиникотиновые времена! Да, поднялся паук…
– И все? – спрашивает он разочарованно. – Я думал, ты топор метнешь. Мне ведь передали твои угрозы. Ай, страшно-то как было! Думал, ну все, капец. До августа не доживу. Но нет – живу, потею.
Я сажусь рядом, он с удовольствием смотрит на меня. Затем выпускает вонючее кольцо дыма. На донышке его взгляда я замечаю немного ностальгии. Это хорошо.
– Еще не полночь, царь, – говорю я ему.
Он наклоняется, чтобы меня чмокнуть.
Из-под земли появляется индус с тележкой, уставленной серебряными жаровнями.
– Я нам индийский обед заказал, – поясняет Мищенко. – Ты же любишь индийскую кухню.
– Здесь дорого. Я хожу в «Деви-кафе» на Миклухе.
– Фу! – говорит Коля. – Зачем ты о деньгах? Неужели я не могу себе позволить угостить девушку, которую люблю?
Ох, болтун.
Появляется еще один командировочный, потом еще один. Чего-то бормочут ему на ухо, он покачивает головой, накладывая мне на тарелку «дал-махани». Индус пытается перехватить инициативу, но один из командировочных бросает на него испепеляющий взгляд, и сотрудник общепита испаряется.
Мищенко охает и пышет жаром: тут и сигарный дым, и соус «Тикка масала». Из глаз Коли льются слезы – явно перелил соуса – но глаза за слезами острые и жуткие. Я чувствую, что его паучий профессионализм сильно вырос за последние годы.
– Как жизнь-то? – спрашиваю осторожно.
– Тоска, – кашляет он, выпуская пламя изо рта. – Мир такой предсказуемый. Вы надо мной смеялись, а я ведь точно все предугадал. Может, в фантасты пойти? Книжки писать?
– Что ты предугадал?
– А вот глянь, – он наконец продышался и показывает мне на газету, лежащую на диване. – Почитай, чем теперь будут заниматься все эти американские научные говнюки.
– Читать лень. Изложи конспективно.
– Они, короче, говорят, что накопили совершенно безумные по размерам базы данных. Из социальных сетей, приложений, покупок по интернету, почты, поисковых запросов, мобильного трафика – а это миллиарды, да бери выше, миллиарды миллиардов единиц информации! Но что с ней делать – никто не знает. Теперь это надо как-то систематизировать. К такой задаче и подступиться-то страшно, но все понимают, что именно здесь – прорыв. Ты только представь! За этими данными спрятаны все коды нашей жизни. Это, блин, золотое дно!
– Прямо-таки вижу, как они все это систематизируют и определяют наконец, что красные бюстгальтеры чаще всего покупают в полнолуние.
– Будет и лишнее, ненужное, – соглашается он, накладывая шпинат с домашним сыром. – Но будет и то, что навсегда сделает их хозяевами мира. Вот, куда они решили направить мозги! А мы ушами хлопаем.
– Ну, ты не хлопаешь. Ты ведь всегда искал связи явлений.
– Что люблю, то люблю, – он умиленно смотрит, как я ем. – И если тебе нужны деньги, то попроси, я дам. А если переспишь со мной – дам много.
Я даже не подавилась – привыкла уже к его манерам.
– Как они на тебя вышли? Ну, Фоменко с его людьми? – спросила я.
– Как все выходят… У меня клиентов много, есть даже фирмы крупные, и даже ФСБ не гнушается. Большая такая организация, соли-и-идная, а тоже к Коле на поклон ходит… – Мищенко ерничает. – Много информации, дружок – это все равно что мало информации. А они собирают, собирают, а что делать с ней потом – не знают. Она, как каша из горшка, все лезет и лезет. Вот америкосы уже задумались. Понимают, суки, куда силы направить…
Эдак он долго хвастать будет.
Хотя, если по чесноку, он нам еще в 2011 году излагал то же самое. Он одержим систематизацией данных, даже программки всякие пишет. Вот и идут к нему на поклон и стар, и млад.
То, что наш новый сотрудник Коля Мищенко – существо необычное, мы поняли сразу. Он еще при нас сильно увлекался созданием паутин. Плел их из своего немаленького живота, ловил мух. Когда фирма развалилась, он приобрел бесценный опыт крушения и базы данных. До сих пор, поди, в них ковыряется. Страшно подумать, какие выводы он уже сделал и какие сделает. Уверена, что его разочарование в человечестве множится день ото дня.