Страница 3 из 9
Обвинитель посовещался со своими помощниками. — Что задумал Пул? — спросил один из них. — Если он зашел так далеко, почему бы не заставить его признать все факты, составляющие случай «первого лица»: злобу, намерение убить и все такое?
Глаза обвинителя заблестели. — Кажется, я знаю, что он задумал, — возликовал он. — По-моему, он забыл элементарную теорему уголовного права. Сейчас он все признает, а потом потребует предъявить труп Блогшака. Он должен знать, что его украли у телохранителей, когда их корабль приземлился в порту. «Нет трупа – нет и убийства», — скажет он. Но вам не нужен труп, чтобы доказать убийство. Мы повесим его на его собственной веревке! Он встал и обратился к судье.
— Уважаемый суд, обвинение хотело бы спросить, признает ли защита некоторые другие факты, которые я готов доказать.
Судья нахмурился. — Подсудимый не признал себя виновным. Поэтому суд не допустит никакого признания защиты в том, что подсудимый действительно убил покойного, если только он не захочет изменить свое заявление. Он вопросительно посмотрел на Пула.
— Я понимаю, Ваша Честь, — сказал Пул. — Могу ли я узнать, какие другие факты желает огласить информированный обвинитель, с которыми бы я согласился?
На мгновение обвинитель изучал своего загадочного противника, как искусный фехтовальщик. — Во-первых, заключенный со злым умыслом и с намерением убить ввел покойному смертельную дозу скона. Вы согласны с этим?
— Да.
— И что умерший человек рухнул в течение нескольких секунд и был вынесен из комнаты обвиняемым и его женой?
— Мы согласны с этим.
— И что обвиняемый отвез тело на окраину города и там обезглавил его?
— Я уже согласился с этим.
Двенадцать специалистов, отобранная группа опытных экспертов по оценке вероятностей, молча, следовали этой необычной процедуре.
— Тогда, Ваша Честь, обвинение сформулировано. У обвинителя закружилась голова. Он чувствовал, что сделал все необходимое, чтобы осудить заключенного. И все же Пул казался абсолютно уверенным, почти скучающим.
— У вас есть какие-либо свидетели, г-н Пул? — спросил судья.
— Я попрошу позаимствовать в качестве свидетеля доктора Уоркона, если обвинитель будет так добр, — ответил маленький человек.
— Я согласен. Обвинитель начал выглядеть обеспокоенным. Доктор Уоркон был приведен к присяге.
— Доктор Уоркон, разве психометр не показал, что обвиняемый намеревался убить Блогшака в таверне и обезглавить его на окраине города?
— Да, сэр.
— Действительно ли покойный был мертв, когда его вынесли из отеля?
— В нем было достаточно скона, чтобы убить сорок человек.
— Пожалуйста, ответьте на вопрос.
— Ну, я не знаю. Полагаю, он был мертв. Как эксперт, глядя на все улики, я бы сказал, что он мертв. Если он не умер в комнате, то через несколько секунд он точно был мертв.
— Вы щупали его пульс в это время или делали какие-нибудь обследования, чтобы определить время смерти?
— Ну, нет.
— «Теперь», — подумал обвинитель, — «последует, что «нет трупа, то нет и убийства». Если он попытается так выразиться, я его поймаю».
Но Пула невозможно было столкнуть с его линии поведения.
— Вы хотите сказать, что покойный был мертв, когда корабль обвиняемого достиг границы города?
— Абсолютно!
— Когда вы, как следователь полиции, осматривали место обезглавливания, что вы обнаружили?
— Место, где лежал труп, было легко опознано. Впадины в песке отмечали спину, голову, руки и ноги. Нож лежал там, где его уронил обвиняемый. В сорока футах от него виднелись следы посадочных механизмов корабля обвиняемого. Было много крови, конечно.
— Где была кровь?
— Примерно в четырех футах от головы, по направлению прямо от нее.
— Доктор Уоркон, как доктор медицины, понимаете ли вы значение того, что вы только что сказали?
Свидетель смотрел на сурового спрашивающего старичка как загипнотизированный. — Четыре фута... яремная струя... — пробормотал он, ни к кому не обращаясь. Он смотрел в изумлении, сначала на сухое, похожее на маску лицо перед ним, затем на обвинителя, потом на судью. — Ваша Честь, сердце покойного все еще билось, когда подсудимый впервые нанес удар ножом. Яд не убил его!
Взволнованный шум наполнил зал суда.
Пул повернулся к судье. — Ваша Честь, я ходатайствую о вынесении оправдательного приговора.
Обвинитель вскочил на ноги, ни говоря, ни слова.
— Мистер Пул, — возразил судья, — ваше поведение сегодня, мягко говоря, является экстраординарным. На пустом факте, что заключенного убили ножом, а не ядом, как показывали сначала улики, вы просите полного оправдания. Суд требует объяснений.
— Ваша честь, — тень улыбки промелькнула на его чопорных, усталых губах, — чтобы быть виновным в преступлении, человек должен иметь намерение совершить преступление. Должно быть «виноват ум», как гласит классическое выражение. Действие и намерение должны совпадать. Здесь их не было. Джон Трой намеревался убить Провинарха в баре Шон. Он дал ему яд, но Блогшак не умер от него. Конечно, до того момента, как нож вонзился в горло Блогшака, Трой мог быть виновен в нападении и похищении, но не в убийстве. Если и было убийство, то, должно быть, только в тот момент, когда он обезглавил покойного. Но что он задумал на окраине города? Он хотел изуродовать труп. Его целью было не убийство, а увечье. У нас есть действие, но нет намерения – нет - «виноват ум». Следовательно, это было не убийство, а просто расчленение трупа - преступление, караемое штрафом или тюремным заключением, но не смертью.
Ум Троя закружился. Этот невероятный, пыльный человечек освободил его.
— Но Трой - убийца! — закричал обвинитель, побледнев. — Софизмы не могут восстановить жизнь!
— Суд не признает обвинителя! — резко сказал судья. — Вырежьте эти замечания из протокола, — приказал он ведущему протокол клерку. — Суд руководствуется принципами общего права, восходящими к древней Англии. Эрудированный защитник правильно сформулировал эти принципы. Убийство не является убийством, если нет намерения - убивать. А простое намерение убить - это не убийство, если яд не действует. Это странный, необычный случай, и мне противно делать то, что я должен сделать. Я оправдываю подсудимого.
— Ваша Честь! — воскликнул обвинитель. Получив право голоса, он продолжил: — Этот... этот преступник не должен уйти полностью. Ему нельзя позволять издеваться над законом. Его собственный защитник признает, что он нарушил закон о похищении, нападении и нанесении увечий. Эксперты могут, по крайней мере, вынести обвинительный приговор по этим пунктам.
— Я так же сожалею, как и вы, — ответил судья, — но я не нахожу этих пунктов в обвинительном акте. Вы должны были включать их.
— Если вы отпустите его, Ваша Честь, я снова арестую его и составлю новое обвинение.
— Этот суд не будет действовать по нему. Это противоречит конституции этой провинции для человека, чтобы его дважды привлекали к ответственности по одному и тому же обвинению или по обвинению, которое должно было быть включено в первоначальное обвинительное заключение. Обвинитель отстранен от принятия дальнейших мер по этому делу. Это окончательное решение суда. Он сделал глоток воды, завернулся в мантию и прошел через зал суда в свои палаты.
Трой и Пул, спасенный и спаситель, посмотрели друг на друга с тем же задумчивым видом, что и при первой встрече.
Пул открыл дверь вертолета, припаркованного у здания суда, и жестом пригласил Троя войти. Трой, однако, замешкался при посадке в вертолет.
Человек в кабине с лицом, похожим на клешню, целился ему в грудь из бластера.
Это был Блогшак!
Двое мужчин, которых они признали, как телохранителей Провинарха, вдруг материализовались позади Троя.
— Не доставляйте нам хлопот, майор, — непринужденно пробормотал Пул. — Лучше залезайте.
* * *
В тот момент, когда Троя втолкнули в подземное помещение, он почувствовал, что Энн жива - все еще одурманенная наркотиками, но живая и близкая. Это знание мгновенно подавило невероятное существование Блогшака и предательство Пула. Скрывая свой восторг, он повернулся к Пулу.