Страница 47 из 91
ДОРОГА БОГОВ
Странный пир
оска была смертной. Приемы лорда Денвертона никогда не отличались весельем, но сегодняшний обед выходил за привычные рамки.
Обед, казалось, длился вечно, а еда была попросту пресной.
Суп подали еле теплым, гренки не дожарили, а закуски залили кислым майонезом.
Рыба не отличалась свежестью, а дичь была с пережаренными крыльями, но с сырым, кровоточащим мясом.
Вина явно купили в бакалейной лавке, а виски отдавало лекарством.
Принесли наполовину растаявшее мороженое. Это был верх негостеприимства, гости должны были зароптать.
Возглавлявший стол лорд Денвертон, похоже, не замечал, как проходил обед. Взгляд его бродил где-то далеко. Он никогда не поступал иначе, и его гости могли посчитать, что он нарочно мариновал их за столом целыми часами, угощая плохо приготовленными блюдами сомнительной свежести в атмосфере откровенной скуки и взаимного неудовольствия. Но Денвертон был сказочно богат, но Денвер-тон был могущественен, но Денвертон мог позволить себе роскошь презирать министров, парламентариев и всяких прочих шишек.
Он отказался от липкого льда, предложенного метрдотелем, рассеянно очистил слишком твердый персик и положил на тарелку, так и не надкусив.
Обед подходил к концу, и гости, зная, что Его Высочество не станет их задерживать после десерта, с облегчением вздохнули.
Принесли кофе и ликеры. Потом возникло неловкое молчание. Все ждали. Наконец, вошел метрдотель с большим подносом, на котором высилась горка желтых конвертов. Один конверт каждому приглашенному.
Метрдотель медленно обошел гостей, и каждый жадно схватил положенный ему конверт. Он не вручил конверт только одному гостю, который жестом отказался принять его, получив записку еще перед началом обеда:
— Не ешьте! Оставьте вечер для меня!
Он перечитал записку, без угрызений совести подчинившись и не испытывая особых сожалений, поскольку еда была отвратительной, но ему было любопытно наблюдать за парой десятков приглашенных, которые сидели у стола с радостными лицами после получения конверта.
Это были люди низкого сословия, служащие и лавочники Сити. Их присутствие, безусловно, шокировало в столь престижном обрамлении столовой лорда Денвертона.
Лорд поднялся со своего места: то был знак всеобщего прощания. Некоторые гости неловко поблагодарили благодетеля, а тот ответил на благодарность легким наклоном бюста.
Гости в большинстве ринулись в прихожую. Некоторые надрывали конверты и пересчитывали вложенные в них банкноты.
— Пятьдесят фунтов! Повезло!
В зале остались только гость, получивший записку от лорда, и сам лорд.
Они сидели в разных углах зала и разглядывали друг друга, не нарушая молчания. Лорд решился первым.
— Господин Диксон, — спросил он слегка блеющим голосом, — как случилось, что вы оказались среди выбранных наугад гостей?
Сыщик слегка кивнул.
— На самом деле приглашение было у арестованного мной человека. Он за последние дни совершил несколько нарушений закона, одно отвратительней другого. Он вручил мне приглашение со словами: «Ну что ж, дорогой Гарри! Идите вместо меня на прием к лорду Денвертону! Думаю, вы проведете там несколько часов с пользой для себя».
Лорд Денвертон покраснел.
— Это все, господин Диксон?
— Да… Но знаете ли вы своих гостей, которые только что расстались с нами?
— Совершенно не знаю! — воскликнул Денвертон.
Странный ответ! Однако он никак не смутил сыщика.
— Я так и думал, — кивнул сыщик. — Я вас с ними познакомлю.
Сэмюель Берд, шляпник из Баттерси, трижды банкрот.
Льюис Стоунрод, семь тюремных сроков за подделку документов.
Морис Лапленд. Хм… Несколько историй с полицией нравов, из-за которых он познакомился с Дартмуром.
Гюстав Парент. На совести убийство, но не хватило доказательств, чтобы вздернуть его на виселицу. В любом случае, отвратительный индивид.
Могу продолжать и рассказать о всех двадцати.
Лорд Денвертон сидел, словно на углях.
— Не знаю, Господь или дьявол послал вас, господин Диксон, но позвольте мне пригласить вас к личному столу, побеседуем…
Гарри Диксон чуял какую-то тайну и согласился, коротко кивнув. Им накрыли в маленькой гостиной, стены которой были обтянуты шелком, а редкая мебель выглядела весьма скромной.
Меню было отборным: икра, горячие и холодные закуски из дичи, фуа-гра, великолепные фрукты.
Они ели молча. Обменивались лишь общими репликами.
Сыщик взял кисть золотистого винограда и отщипывал от нее ягодку за ягодкой.
— Пари? — наконец спросил он.
— Нет, я предпочел бы его проиграть.
— Понимаю, вы правы.
Опять повисла тишина. Безмолвный лакей принес шампанское. Денвертон один за другим осушил два полных бокала.
— Статья из завещания моего дяди Денвертона, — тихо произнес он.
— Все ваше состояние перешло к вам от него? — небрежно спросил сыщик.
— Да, я последний из Денвертонов.
— С какого времени вы стали владельцем имущества покойного?
— С момента его смерти, а умер он три года назад.
— Значит, вы даете уже третий такой обед?
— Действительно третий. И это будет продолжаться…
— Не сообщите ли мне, что это за статья?
Лорд снова налил себе полный бокал шампанского.
— Охотно. Статья короткая, и я знаю ее наизусть:
Ежегодно, в указанную дату, двадцать гостей, которых Вы не знаете и которых Вам не следует знать, соберутся вокруг парадного стола Денвертонов под Вашим председательством, мой наследник. После обеда Вы вручите каждому из них сумму, равную пятидесяти фунтам.
— Это все? — удивился Диксон.
— Абсолютное все.
— В случае невыполнения этого условия какие меры наказания предусмотрел ваш дядя?
— Ничего определенного. Только одно:
Постарайтесь не нарушать этот приказ, иначе несчастья обрушатся на Вас со всех сторон, и Вы лишитесь состояния Денвертонов.
— Гости всегда одни и те же?
— Вовсе нет! Каждый год являются разные. Я уже проводил расследование по их поводу. Рассылает приглашения один известный нотариус Сити. Он знает не больше моего. Он получает приглашения с просьбой доставить по назначению. Сам он получает очень приличный гонорар.
Гарри Диксон рассеянно смотрел, как пузырится и умирает французское вино. С его губ были готовы сорваться сотни вопросов, но он не задал ни одного.
Покойный Стентон Девертон не был ни оригиналом, ни безумцем, он отличался большим здравым смыслом, и вся Англия считала его истинным патриотом.
— Никаких других статей? — наконец спросил Диксон в раздумье.
— Ну… нет! Я не имею права ничего менять в распорядке жизни этого древнего дома. А главное мне запрещено что-либо менять в парадном зале.
— Там, где вы принимаете ежегодных гостей, с которыми, кстати, вы обходитесь без всякого уважения!
Лорд Денвертон улыбнулся.
— Моя единственная месть!
Эта секунда хорошего настроения немного рассеяла тяжелую атмосферу.
Гарри Диксон заговорил:
— Никто не обижен. Никто не жалуется. Я пришел сюда, движимый любопытством, неотъемлемой частью моей профессии. В общем, мое участие должно было на этом закончиться. Впрочем, я даже ни к чему не приступил.
Щеки лорда Денвертона слегка порозовели.
— А если я попрошу вас разобраться со всеми этими странностями?
Сыщик долго вглядывался в мрачное лицо лорда. Оно выражало сплошное недовольство. Неудивительно, что непонятная статья в завещании отравляла атмосферу вокруг него.
— Вы позволите мне задать несколько вопросов?
— Конечно, задавайте!
— У вас не было никакого состояния в момент, когда смерть вашего дяди наградила вас его богатством и титулом?