Страница 91 из 266
– Может и у нас нет этой... любви?
– Гелин, ты хочешь, чтоб я отвечал на вопросы, ответы на которые хранятся в твоей головушке, – макушки коснулся поцелуй.
– Так было бы проще...
– Тогда нет. У вас все есть. Любовь, боль, вина, обида. И с этим как-то нужно жить.
– Быстрей бы он приехал... – Альма обхватила мужчину поперек широкой спины, сжимая в ответных объятьях.
– Ну вот, а ты говоришь, нет любви.
***
Аргамон долго колебался, сомневался, стискивал кулаки и сжимал зубы от бессилия. К сожалению, решает не он. Он всего лишь посланник, пусть не пешка, но простой ферзь на шахматной доске игроков в очередной партии. Посланник, без права голоса. Ему велено сделать ход, и он обязан его сделать.
– Что-то не так, Аргамон? – Альма впорхнула в гостиную, протянула наставнику книгу, на поиски которой отправилась не так давно по его просьбе.
– Нет, моя радость, все так, – мужчина улыбнулся в усы, принимая подношение. На самом деле книга ему не требовалась. Просто нужно было еще раз попытаться потянуть время. Аргамон до последнего верил, что придумает, как увильнуть от прямого приказа.
– Я все хотела спросить... – свободными руками Альма прошлась вдоль туловища, приглаживая платье, потом нервно сглотнула, опустила взгляд. – А что было после того, как я уехала?
– В доме?
– Да, в доме... И не только.
– Насколько 'и не только'? – радуясь, что девочка дала очередной повод отсрочить важный разговор, Аргамон с неподдельным энтузиазмом ухватился за эту соломинку.
– Крон... Вы ведь помните Крона?
– Помню, – Альме показалось, что по лицу наставника прошла тень. – Сын городского префекта?
– Да. Что с ним?
– Почему ты спрашиваешь?
– Я просто... Думаю, я виновата перед ним. Уехала, даже не попрощавшись, а он ведь... Знаете, он ведь делал мне предложение.
– Разве он один?
– Нет. Но я чувствовала, что он меня любит.
Альма не могла сказать, что вспоминала о Кроне каждый божий день. Нет, просто иногда с теплой тоской в памяти оживали проведенные с ним минуты. И каждый раз Альма чувствовала себя виноватой за то, что не смогла оправдать его надежды. А еще очень надеялась, что у него все хорошо.
– Видимо, быстро разлюбил, – Аргамон максимально безразлично пожал плечами. – Почти сразу после отъезда он женился на твоей горничной, Свире. Вот и вся любовь, Альма.
– И что сейчас? – в сердце не кольнуло. Не было ни ревности, ни жалости – Свира добилась то, чего хотела. И по этому поводу сердце тоже не дрогнуло. Лишь бы им было хорошо.
– Сейчас... – Аргамон устремил почему-то остекленевший взгляд в пространство. – Он утоп, Альма. Спрыгнул с моста.
– Господи, – девушка опустилась на подвернувшийся под руку стул. – Как?
– Стал заглядывать в бутылку, вот и... Знаешь, сколько таких вылавливают внизу по течению? Не он первый, не он последний.
– А Свира, дети?
– У них не было детей. Не успели, видимо... И года вместе не прожили.
– Господи, я... – Альма хотела что-то сказать, но не смогла. Только кивнула, а потом выбежала из комнаты, чувствуя, как к горлу подкатывает рыдание.
Так легко было когда-то расставаться с ним, даже не попрощавшись, а теперь было безумно жаль, что не нашла тогда для него и слова. Это ведь может быть ее вина... Он любил, а она предала. Уехала, не попрощавшись. Альма просто хотела услышать, что с ним все хорошо, что он обзавелся женой, тремя детьми, солидным животом и уверенностью во взгляде, а оказалось... Бедная Свира... Бедный Крон... Бедный господин мэр и его жена... Бедные нерожденные дети, которые должны были у них появиться...
– А Свира? Что с ней? – продолжить разговор Альма решилась лишь после того, как успокоилась.
– Понятия не имею, гелин. Она ушла из особняка, как только вышла замуж, семья Крона ее не приняла, посчитала, что в самоубийстве есть ее вина.
– Какая? – Альма вскрикнула, не в силах справиться с удивлением.
– Зачем тебе это? – Аргамону явно не нравилась тема. Он понимал, к чему приведет допрос и очень не хотел, чтоб она начала винить во всем себя.
– Они были моими друзьями.
– Ты уже ничего не изменишь. Не заставишь мать погибшего сына полюбить его жену, не устроишь когда-то подруге лучезарное будущее, которого она не заслужила, не оживишь Крона, а значит и рану теребить не стоит.
Больше вопросов Альма не задавала. Рана уже сама как-то растеребилась. Всю ночь девушка провела тогда в раздумьях о том, как так могло случиться? Как все могло настолько измениться? Где они ошиблись? Где та точка невозврата, которая определила судьбу каждого из них? А еще она снова и снова просила прощения у того Крона, который нашел ее взглядом во время ярмарки. Как сложилась бы его жизнь, не улыбнись она в ответ? Кто виновен в его смерти? Кто виновен во всем, что случилось с ними? Кто-то виновен или это судьба?