Душа на осколки

Глава 19

Через три месяца после того, как Альма стала женой Ринара, она впервые попала в город. Мужчина долго упирался, под разными предлогами отказывая в этой прихоти. Он считал это прихотью, а Альме было просто необходимо выйти за пределы невидимого, но так ясно ощутимого круга.

Впервые вышли они вместе. Ринар тогда не давал ей отойти ни на шаг. Здесь его не знали так хорошо, как в соседствующем с поместьем городке, на темного лорда смотрели с опаской, учтиво кивали, пытались заглянуть под капюшон сопровождающей его женщины, расступались.

Альма понятия не имела, почему он ведет себя так, но объяснять подробно ей снова не стали, просто вздохнули облегченно, когда она наконец-то 'нагулялась' и можно было спокойно вернуться домой.

После того похода, каким бы странным он ни был, Альма поняла, что больше не может постоянно сидеть в замкнутом пространстве, живя от приезда до отъезда... мужа.

За три месяца даже к этому слову она более-менее привыкла. И к тому, как они живут. Со многим смирилась, чему-то по-прежнему пыталась сопротивляться. Даже в чем-то побеждала. Нет, собственный амулет дать ей Ринар отказался, зато амулет для нее теперь имелся у управляющего, а Альме положены были выходы в город по первому требованию, к сожалению, всегда в сопровождении. Но даже эту уступку пришлось долго и нудно вытягивать из такого подчас покладистого мужчины.

Сегодня был именно тот день – очередной выход в город.

Накинув на голову капюшон, прикрывающий не только волосы, но еще и большую часть лица, Альма прохаживала по торговым рядам с корзинкой. Сзади следовала охрана, без которой выходить было запрещено.

Перед ней тоже расступались, как тогда перед Ринаром. О ней здесь давно разошлись слухи. Немудрено – жена лорда, ведущая затворнический образ жизни, разжигала интерес в умах.

Говорили, что это девушка небывалой красоты, потому-то постоянно и набрасывает на голову капюшон – лорд слишком ревнует, когда на нее смотрят.

Альме же было совершенно не важно, что о ней судачат. Она пыталась наслаждаться вылазками, слушала гомон города, крики людей, шум толпы. По сути, ведь никогда она не была в полной мере свободной: в детстве жила в обители, стены которой девушка покидала всего несколько раз, в юности весь ее мир ограничивался поместьем Ринара и ближайшим городом, в который без сопровождения попасть было тоже крайне сложно, во дворце о каждом шаге приходилось докладывать королеве, а теперь она жила за щитом. Видимо, именно поэтому так грезила другой, свободной жизнью. Грезила полями и раздольями, возможностью выехать в чистое поле, спешиться и закричать во весь голос, что свободна. А потом добровольно вернуться домой, потому что свободна и в этом.

Сейчас эта мечта была слишком призрачна – Ринар до сих пор не доверял. Сколько бы раз Альма ни клялась, что с побегами завязала, что просто не хочет чувствовать себя арестанткой среди свободных людей, он оставался непреклонен. Это для ее безопасности... Такое впечатление, что ей может что-то угрожать...

– Ты же только из столицы, Брэн? – Альма остановилась у лавки с пряными травами, взяла в руки букетик лаванды, поднесла к лицу, непроизвольно прислушиваясь к диалогу торговцев.

– Из столицы, Рин, из столицы...

– И что там?

– Стоит.

Кажется, тот собеседник, который приехал, был не слишком расположен к беседе или ждал, когда его будут умолять рассказать о путешествии в красках. Дождался – через несколько минут умоляли уже несколько человек.

– Был во дворце, предлагал свои ковры. Наслушался... – чтобы разглядеть мужчину, Альма даже чуть приподняла капюшон, продолжая подносить к лицу все новые и новые букетики сухих разноцветов. Будучи фрейлиной, она часто видела заезжих торгашей, но этого не узнала – простой мужик с небольшим животом и явной уже проплешиной наверняка выеденной любящей женой и парой-тройкой деток. Человек. Простой человек.

– Чего наслушался?

– Сплетен, конечно! Чего же еще?!

– Например?

Примеров была просто тьма. Альма вдруг осознала, с какой жадностью воспринимает информацию. Это ведь ее жизнь. Долгих восемь лет она провела в окружении тех людей, о которых теперь судачили на рыночной площади.

Говорят, у короля новая фаворитка, а еще на него было совершено два покушения, благо, неудачных. Хотя кто его знает, благо ли? Королева повздорила с братом, лордом их Приграничных земель, принцессе нашли жениха... Альма впитывала каждое слово, боясь пропустить хоть что-то.

– Будете брать, миледи, – даже не заметила, как сжала очередной букет слишком сильно. Так, что он начал осыпаться. Владелец лавки, который и начал разговор о столице, подобного не выдержал, привлек внимания к себе.

– Да, буду, – Альма потянулась за кошельком, пытаясь вновь вникнуть в разговор, после того, как ее отвлекли.

– Кальми? При дворе? – девичья рука на какое-то время застыла на мешочке. – Глупости, Брэн, как есть глупости! Их нет давно. Всех истребили.

– Всех не всех, а одна, значит, затерялась. Говорят, ее долго прятали при дворе, а потом один из лордов к рукам прибрал. Конечно... Не хотят они помирать, и так живут дольше нашего раза в три-четыре, так еще и подстраховаться не против никогда...