Страница 48 из 266
ОСКОЛОК ВТОРОЙ
Глава 12
Прошло восемь лет.
– Альма, расскажи, я приказываю! – в покоях Ее Высочества послышался дружный женский смех. Приказы в исполнении наследницы короля звучали очень убедительно. Семилетняя девочка засопела, бросив грозный взгляд сначала на мать-королеву, а потом просящий уже на Альму. – Ну пожалуйста, Альма.
– Так-то лучше, – Дария, королева Азарии, шутливо погрозила дочери пальцем, а потом вновь опустила взгляд на полотно, продолжая вышивание. – Я тоже хотела бы послушать, Альма.
Альма же посмотрела сначала на светловолосую девочку, устроившуюся на своем игрушечном троне, подаренном отцом, потом на ее мать, такую же златовласую красавицу, старшую на доброе столетие.
Потом улыбнулась шире, поманив к себе ребенка пальцем.
– Если подойдете, Ваше Высочество, сядете вот здесь и позволите спокойно вас расчесать, я расскажу любую сказку.
Гэйя часто не могла усидеть на одном месте. Если это требовалось, приходилось прибегать к уговорам, шантажу, всяческим сделкам. Радовало родителей и приближенных к девочке только то, что пока эти сделки легко провернуть.
Посомневавшись пару секунд, девочка все же встала, взяла с трюмо свой гребень, подошла, устроилась так, чтоб Альме было более-менее удобно работать.
– Спасибо, Ваше Высочество. Так какую сказку? – Альма провела по волосам, даже немного завидуя принцессе. У самой-то никогда не было таких послушных локонов. Вечно вьются, пряди выбиваются, не хотят держаться и все тут.
– О кальми. Мою любимую, – Альма вновь улыбнулась. Этот вопрос можно было не задавать. С того момента, как девочка научилась говорить, просила она именно об этой сказке. Неизвестно почему, но именно она вызывала в детском уме такой живой интерес.
Правда не только в детском. Дария как-то признавалась, что сама как зачарованная слушает, когда Альма ее рассказывает. Очень живо получается.
Наверное, в этом есть доля правды. Ведь кому как не кальми живо рассказывать о них?
– Небеса, с которых когда-то спустились вы, Ваше Высочество, населяют ангелы. Милейшие создания с рыжими... или белыми кудряшками и пухлыми щечками.
– А еще с фиалкового цвета глазами.
– Да, вы правы, – Альма вновь улыбнулась. Совсем скоро Гэйя сама станет рассказывать сказку, а роль Альмы сведется к тому, что нужно будет вовремя кивать и соглашаться. – С фиалковыми глазами. Сначала ангелам позволено было спускаться на землю, следить за тем, что происходит в мире, а потом...
В покои Ее Высочества постучали. Альма вскинула взгляд на дверь, замолкая.
Один из многочисленных поверенных короля показался на пороге. Склонился, выражая почтение королеве, потом такой же поклон был адресован принцессе и кивок Альме.
– Ваше Величество, король желают видеть леди Кристель. По срочному делу.
Обратился он тоже не к Альме. Это даже не удивило. За восемь лет во дворце она привыкла если не ко всем, то ко многим здешним особенностям. В том числе и к тому, что от ее воли зависит далеко не все. Например, может ли она прервать сказку и отправиться на аудиенцию к королю, сейчас решать королеве.
– Иди, Альма, – монархиня отложила вышивание, протянула руки в сторону дочери, приглашая подойти, а Альме улыбнулась, кивая. – Как освободишься – зайди, хочу дослушать сказку.
– Хорошо, Ваше Величество, – встав, Альма пригладила платье, обошла поверенного, направилась в сторону коронного зала.
За восемь лет она изучила все местные коридоры, переходы, комнаты практически досконально. За восемь лет много всего произошло и изменилось. Но главное – изменилась она.
Не было больше той семнадцатилетней девочки, влюбленной в своего опекуна, наивной и глупой, мечтающей о счастливом будущем с ним, пусто надеющейся на то, что сможет вывести его из привычного безразличного состояния с помощью ревности, сможет заставить полюбить. Теперь-то Альма понимала, насколько по-детски себя вела. И было даже стыдно, но ведь ничего не изменишь. Да уже и не нужно менять. С тех пор столько воды утекло.
Много воды, слез, крови. За эти восемь лет с ней случалось разное.
По приезду, Альма долго чувствовала себя лишней при дворе. Оказалось, что фрейлин у королевы без малого два десятка. Все отборно красивы, отборно воспитаны, отборно склочны и лживы. Радушный прием был лишь прикрытием их подковерной игры. А игра велась нешуточная. Игра за место подле Ее Величества... И короля.
Первые несколько месяцев были самыми сложными для Альмы. Ее тянуло обратно, домой. Она жутко скучала по Аргамону, по Шоколадке, о Кроне вспоминала с нежностью и тоской, с такой же тоской вспоминала других людей и местности. Иногда, по ночам, возникало желание все бросить и вернуться в особняк. Останавливало ее лишь то, что кроме Аргамона, Крона, людей и местностей, там ей встретился бы еще и Ринар. А его видеть Альма не хотела ни при каких обстоятельствах. Ей было стыдно и больно вспоминать о нем, о своих глупых чувствах и о том, как они были отвергнуты. Больше, чем вернуться в родные места, девушка хотела забыть обо всем, что связывало ее с опекуном. Ради этого заставляла себя вставать по утрам, улыбаться склочницам, исполнять глупые поручения и делать вид, что ее ничуть не унижает очередная выходка 'подруг'.