Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 77 из 109

Он сам не понимал, как смог сдержаться, не поддавшись этому порыву. Его руки поднялись выше, до основания шеи, он наклонился полностью своим телом над ее и уже касался губами ее волос… Запах… Этот одурманивавший запах влек его к себе, к ее лицу, к ее губам, - и все его существо хотело лишь одного, - стать к ней еще ближе, разломать эту нелепую границу между ними, слиться, став единым телом, дышать, растворяясь друг в друге, задыхаться вместе от этой близости, когда два сердца бьются, как одно… Но он сдержался. Он не мог так поступить. Только не с ней. Не так.

По всему ее телу разлился жар, как только его руки прикоснулись к ней, - аккуратно, медленно и нежно, одними подушечками пальцев. Жар подымался откуда-то изнутри, заполняя собой все тело, всю ее. Его движения стали сильнее и увереннее, и ее тело затрепетало, отозвавшись легкой дрожью. Эти руки будто проникали в нее насквозь, - и ей хотелось больше, сильнее, хотелось ощутить жар его дыхания на своей коже, перевернуться на спину, ухватить его за эти руки и прижать к себе… Его дыхание обожгло ей шею, - и как же много воли ей понадобилось, чтобы не повернуться, не потянуться губами к его, отдавая ему всю себя, а потом скользить…. Скользить губами ниже, - к мочке его уха, провести ими по шее, легонько покусывая, опуститься к его груди… Выдыхать свою страсть, наполняя его собственным жаром, вдыхать аромат его тела, сводящий ее с ума, подчиниться его рукам и отдаться им полностью, безраздельно, бессильно опустив свои на его спину… Утонуть в его глазах в тот заветный миг, когда все грани между ними исчезнут, когда она почувствует, как сливается с ним… Все плыло перед ее глазами, - и не было больше ничего, кроме его рук, - таких сильных и нежных… Как можно было сдержаться? Но она сдержалась. И очень надеялась, что он не поймет природу ее стонов, вырывавшихся помимо ее воли…

- Отдыхай, - нежно прошептал ей прямо в ухо Валентин, и она вцепилась изо всех сил руками в простынь, чтобы не потянуться к нему. – А ужин я принесу тебе в постель.

Неимоверным усилием воли заставив себя отодвинуться от Ирины, Валентин пошел в ванную. Раз десять умывшись холодной водой, он уставился на себя в зеркало, - лицо побледнело, а в глазах так и бурлила сумасшедшая страсть, не нашедшая выхода.

- Прекращай, - решительно сказал он своему отражению. – Ей и без домоганий плохо, - шутка ли, все это переживать! А тут ты, - со своими чувствами…

Он почти ненавидел себя за это. Но понимал, - еще немного, и силы воли не хватит, он потянется к ней и не сможет остановиться. Так было нельзя, - она сейчас растеряна, потеряна, ей бы со своим сознанием разобраться. Нельзя было сейчас навязываться со своими чувствами, ведь, все-таки, - Ирина сейчас очень ранима, и уж тем более ей не до отношений. Скорее всего, она бы ответила на его чувства, - но что было бы тому причиной? То, что он дал денег на операцию мальчика? Что был тем, кто находился рядом и выслушал ее? Ее растерянность и непонимание, как жить дальше? Нет, все это было совсем не тем. Неправильным. Ненастоящим. Ира должна была ответить только чувством на чувство, не потянуться к нему на фоне обстоятельств, - только так. Но и покинуть ее сейчас было никак нельзя, - так что придется ему сдерживаться и терпеть.

Он ударил кулаком по стене, понимая, что чуть было не поступил, как последний подонок. Не страсть ей теперь была нужна, а простое человеческое участие.

- Так что впредь, изволь вести себя по-человечески, - строго заявил он своему отражению и показал ему кулак.

Приготовив на ужин чуть пригоревшую картошку, Валентин отнес тарелку Ире, следя за тем, чтобы сегодня она уже не поднималась. Теперь он должен был ухаживать за ней, а не наоборот, - и ему это нравилось, так было правильно. Взбив подушки, чтобы она могла сесть на постели, он ушел на кухню, ужинать в одиночестве. После того, что случилось во время массажа, лучше ему было какое-то время побыть подальше от нее.

Он тихонько убрал тарелку и задернул занавески в комнате, увидев, что Ира заснула сразу же после ужина. Ей нужно было поспать, ведь сновидения практически не давали ей возможности отдохнуть по- настоящему.

- Спи, моя дорогая девочка, - нежно прошептал он, поправляя ей одеяло. – Спи. Когда-нибудь все станет на свои места, и ты будешь только радоваться жизни.