Страница 2 из 24
Согласно недавнему опросу, 42 % специалистов по вычислительной технике считают, что его создание состоится в ближайшее десятилетие, а по мнению половины из них – в течение пяти лет.
Но почему данное событие расценивается как кризис и «самое страшное событие в истории цивилизации»? Потому что первый ИИ будет не бездельничать, а напротив, окажется очень загруженным. Довольно быстро – за недели, дни, а может, и часы – он разовьется в суперинтеллект, превосходящий человеческий. И нельзя предсказать, станет он всемогущим богом или хладнокровным безжалостным дьяволом.
Как бы то ни было, появление этого существа грядет. Причем неизбежно. Кто-то даже полагает, что оно уже существует. Потому я обязан предупредить: глубокое погружение в данный роман сродни проклятию. Всего лишь прочитав его, вы можете необратимо навредить себе.
Так что продолжайте на свой страх и риск.
23 июня, 1611 год нашей эры
Сугаррамурди, Испания
За прутьями железной решетки, стоя на коленях, колдун молился Господу.
Алонсо де Салазар Фриас задумчиво наблюдал за этим необычным зрелищем. Инквизитор едва мог разглядеть узника – единственным источником неверного света служили трепещущие огни с деревенской площади неподалеку. В маленькое окно вплывал запах горелой плоти, на каменных стенах плясали отблески жуткого зарева.
Он слушал, как колдун шепчет на латыни, рассматривал его сложенные руки и склоненную голову. Молитва была знакомой: «Душа Христова», сочиненная Игнатием де Лойолой, основателем Общества Иисуса[2]. Подходящая молитва, поскольку заключенный являлся последователем того же ордена – иезуитским священником.
Алонсо про себя перевел последнюю строчку: «В час смерти моей призови меня и повели мне прийти к Тебе, дабы со святыми Твоими восхвалять Тебя во веки веков».
– Аминь, – проговорил он вслух, привлекая внимание колдуна.
Мужчина поднялся с колен. Лет сорока семи – значит, не старше Алонсо. Ряса болтается на тощих плечах, впалые щеки покрыты язвами. Тюремщики обрили его, и на коже черепа осталось несколько покрытых струпьями участков.
В душе инквизитора шевельнулось чувство жалости к страдальцу, хоть он и знал, что духовное лицо, находящееся сейчас перед ним, обвиняется в ереси и колдовстве. Алонсо приехал в эту крошечную баскскую[3] деревню по личному распоряжению Великого инквизитора для проведения допросов. За неделю он пересек Пиренеи и прибыл в маленькое крестьянское поселение на границе с Францией.
Священник доковылял до решетки и схватился за прутья костлявыми пальцами, дрожащими от слабости.
«Когда его кормили?»
Впрочем, речь иезуита была тверда.
– Я не колдун.
– Я здесь именно для того, чтобы разобраться в этом, отец Ибарра. Ознакомился с обвинениями против вас. Колдовство, изготовление оберегов и амулетов для исцеления больных.
Священник пару раз вздохнул и заговорил:
– А я знаю о вас, инквизитор Фриас. И о вашей репутации. Вы участвовали в суде над ведьмами в Логроньо позапрошлым летом.
Алонсо внутренне вздрогнул от стыда – и тут же постарался скрыть это, отведя взгляд. Однако никуда не спрятаться от отблесков огня и вони обожженных тел. Слишком живы они в его памяти. Во время тех процессов, проходивших в близлежащем городке Логроньо, он был судьей наряду с еще двумя инквизиторами. Его грызла вина за то решение. Там состоялось крупнейшее судилище над ведьмами. Обвинение женщины по имени Мария де Химильдеги спровоцировало всеобщую панику и истерию. Она призналась, что присутствовала на шабаше, и назвала других его участников, что усугубило ситуацию. В конце концов объявили, что к связям с дьяволом причастны триста человек. Многие из них были совсем детьми, самым младшим – по четыре года. К моменту приезда Алонсо в Логроньо два инквизитора сузили круг обвиняемых до тридцати. Признавших вину наказали, но из милосердия избавили от сожжения. Двенадцать строптивцев отказались и были преданы огню.
Алонсо нес в душе груз вины за их гибель. Не потому, что не сумел выбить признание в колдовстве, а оттого, что верил в их невиновность.
Впоследствии он высказал свои убеждения, рискуя лишиться расположения Бернардо де Сандоваль-и-Рохаса, главы инквизиции, дружбой с которым очень дорожил. Жестокий и кровавый век правления Великого инквизитора Томаса де Торквемады остался в прошлом. Нынешний глава инквизиции поручил Алонсо провести расследование в баскском регионе Испании, дабы выяснить истинное положение дел и уровень истерии. Около двух месяцев проездил Фриас, опрашивая обвиненных и узников. И выяснил, что во всех случаях признания выбивались пытками, а показания изобиловали противоречиями и несоответствиями. Лишь один раз он столкнулся с доказанным применением колдовства.
В своей личной борьбе за спасение душ обвиняемых в этих преступлениях Алонсо имел единственное оружие. Он похлопал по кожаной сумке, висевшей на плече.
– Отец Ибарра, у меня с собой «Эдикт веры», подписанный Великим инквизитором. Он позволяет мне даровать прощение каждому, кто признается в своих преступлениях, поклянется в вере в Господа и отречется от дьявола.
В темноте глаза священника загорелись гордостью.
– В последнем клянусь безо всяких сомнений! Но, повторяю, я не колдун и не смогу в этом признаться.
– Даже ради сохранения собственной жизни?
Ибарра повернулся к нему спиной и посмотрел на узкое окошко, в котором виднелось зарево огня.
– Вы приехали, чтобы услышать, как они кричат?
На сей раз инквизитор не сумел скрыть дрожь. Недавно, во время горного спуска, он заметил клубы дыма над деревней. Взмолившись, чтобы костры запалили в честь празднования летнего солнцестояния, Алонсо с дурными предчувствиями пришпорил коня. Он мчался навстречу заходящему солнцу и, достигнув окрестностей деревни, был встречен хором воплей.
Сожгли шесть ведьм.
«Не ведьм – женщин», – напомнил он себе.
К несчастью, Алонсо оказался не первым инквизитором, приехавшим в поселение. Он подозревал, что отцу Ибарре пока что сохранили жизнь только благодаря его сану священника.
Алонсо смотрел в спину узника.
Если мне под силу спасти его, да будет так.
– Отец Ибарра, прошу, признайся…
– Что вам известно о святой Колумбе?
Ошеломленный странным вопросом, инквизитор ответил не сразу. В университетах Саламанки и Сигуэнсы он изучал каноническое право в области посвящения в сан и отлично знал именослов всех святых. Однако имя, произнесенное отцом Ибаррой, к этому списку имело весьма спорное отношение.
– Ты говоришь о ведьме из Галисии, – произнес Алонсо, – которой во время паломничества в Рим повстречался дух Христа.
– Иисус повелел ей принять христианство, если она желает попасть в рай.
– И она приняла. И была предана мученической смерти: обезглавлена за отказ предать свою веру.
Ибарра кивнул.
– Присоединившись к церкви, она не бросила колдовство. Крестьяне до сих пор почитают ее и как ведьму, и как святую мученицу. Молятся ей о защите от злых чар. И просят уберечь от преследования добрых ведуний, разбирающихся в целебных травах, амулетах и ворожбе.
Путешествуя по северу Испании, Алонсо не раз слышал о культе святой Колумбы. Он знал многих женщин – причем, образованных, – которые изучали природу, искали лекарства, травы и тянулись к языческим знаниям. Каких-то из них обвинили в колдовстве и сожгли. А некоторые нашли прибежище в монастырях и обителях, где они, как и святая Колумба, могли молиться Христу и при этом тайком выращивать травы и помогать больным и обездоленным, стирая грань между язычеством и христианством.
Неужто заключенный священник имел какое-то отношение к подобному культу?
2
Иезуитский орден, также орден Св. Игнатия, мужской духовный Римско-католической церкви.
3
Страна басков – автономное сообщество на севере Испании.