Число зверя

– Какой гиперкритический вопрос, сэр?

– Было сказано "гипотетический". Что-то насчет компьютеров и кулинарного искусства.

– Капитан, я вдруг все забыла. Давайте лучше займемся делом, пока я еще помню, как оно делается.

– Дити, умоляю, не ври своему бедному старому измученному мужу.

– Сэр, когда мой муж станет бедным, старым и измученным, я не буду ему врать.

– Гм-м-м... если бы я уже не обещал свою поддержку Хильде, я бы голосовал за избрание тебя капитаном.

– Зебби, я освобождаю тебя от обещания! – вмешалась тетя Хильда. – Я не кандидат.

– Нет, Шельма, раз обещав кому-либо политическую поддержку, честный человек никогда не берет слово назад. Так можно Ае слушать?

– Конечно, сэр. Она мне нужна для показа. Здравствуй, Ая.

– Привет, Дити.

– Покажи глобус, дневную сторону.

На самом большом из дисплеев Аи немедленно появилось западное полушарие Земли, нашей Земли в нашей Вселенной – Терры. Что сейчас в Гнездышке, середина дня? Да, именно так говорили часы у меня в голове, а на приборной доске светилось время по Гринвичу: 20:23:07. Боже мой, прошло всего двадцать часов с того момента, как мой муж и отец убили поддельного рейнджера! Как это получается, что за одни сутки проживаешь целую жизнь? Несмотря на мои внутренние часы, мне казалось, что прошли годы с тех пор, как я шла к нашему бассейну, чуточку навеселе, опираясь на руку мужа.

– Дай меридианы и параллели. Убери географические особенности, – Ая сделала все это. – Покажи область поиска по программе "Бродяга".

Ая пользовалась ортографической проекцией, так что сорок пятые параллели имели у нее форму прямых. Поскольку я велела ей показать дневную сторону, эти две яркие линии упирались в левый край дисплея, представлявший линию восхода. Зато правый край области выглядел неровной кривой, идущей в юго-западном направлении.

– Добавь Русскую долину.

Справа от области поиска возникло обширное светлое пятно.

– Убери Русскую долину.

Район, вчерне обследованный нами, исчез.

– Дити, – поинтересовался мой муж, – как Ая это делает? В ее постоянной памяти нет никаких данных о Марсе – даже о Марсе нашей Вселенной.

– Так. Ая, покажи место посадки.

– Нет программы.

– Гм. Действительно, это не получится: там, где мы садились, солнце уже зашло. Зебадия, может быть, попросить ее повернуть глобус так, чтобы видно было это место? Но она покажет просто яркую точку почти на самом экваторе. Я определила точку, где мы сели, как нулевой меридиан – Гринвич для Марса. Этого Марса.

– А нулевая параллель? Что, экватор у тебя тоже произвольный?

– Нет, что ты! Пока мы спали, Ая подстроила свой гирокомпас к этой планете. Это дало ей направление на север и широту. Радиус Марса она знает – я начала было ей говорить, смотрю, а она уже отыскала его в памяти. "Аэрокосмический альманах", да?

– Должно быть. Но мы говорили о диаметре Марса вчера вечером, Ая слушала. И ты, и Хильда его знали, а мы с Джейком нет.

Насколько мне помнилось, тетя Хильда просто поторопилась выложить эту информацию, а папа промолчал. Но я ничуть не возражала против того, чтобы папа оставался на заднем плане и гордился энциклопедической памятью тети Хильды. Если у моего мужа есть недостаток, то это нежелание поверить, что у женщин тоже есть голова... вероятно, все дело в том, что его так сильно волнует противоположный конец. Я продолжила свои разъяснения:

– С того момента как я запущу Аю, она ничего не будет говорить и записывать без приказа на то. Она будет совершать случайные перемещения в пределах этой области, пока кто-нибудь не крикнет "Бинго!". Тогда она, не останавливаясь, высветит на карте яркую точку на соответствующей широте и долготе, а также запишет широту, долготу и точное время. Кроме того, в течение секунды она будет показывать время получения сигнала "Бинго!". Если вы хотите впоследствии это "бинго" отыскать в ее памяти, то запомните или запишите это время – с точностью до секунды. Потому что она будет делать двадцать скачков в минуту. Час можно не запоминать, только минуту и секунду. Вообще-то достаточно даже запомнить только минуту: я ведь могу попросить ее найти все "бинго" для данной минуты, их не может быть больше двадцати, а ваше "бинго", возможно, окажется единственным.

Через час такой работы на этой карте появится как максимум тысяча двести точек, скорее всего меньше, может быть – ни одной. Если они лягут кучно, я уменьшу область и мы пройдемся еще раз. Если нет, мы поспим, поедим и повторим все это над другой стороной планеты, в двенадцати часах отсюда. Так или иначе, Ая разыщет британцев, и мы будем в безопасности.

– Надеюсь, что ты права. Слыхала ты про опиумные войны, Дити?

– Да, капитан. Сэр, любая нация способна на зверства, не исключая и нашу. Но у британцев есть традиция достойно вести себя, несмотря ни на какие пятна на репутации.

– Извини. А почему программа рассчитана на час?

– Возможно, срок придется сократить. Принимать решение раз в три секунды в течение шестидесяти минут – вещь утомительная. Если мы найдем что-то ярко выраженное за более короткое время, то можно будет сократить первую стадию и уменьшить область. Попробуем – увидим. Но я уверена, что за час работы плюс короткий отдых плюс еще час мы непременно найдем британцев, если только они находятся на теперешней дневной стороне.

– Дити, что ты понимаешь под командой "бинго"?

– Любые признаки человеческого жилья. Здания. Дороги. Возделанные поля. Стены, ограды, плотины, самолеты, автомобили – но не все то "бинго", что интересно выглядит. Хотя это может быть "Стоп!"

– В чем разница?

– На слово "стоп" Ая не будет ничего показывать и записывать. Это делается только на "бинго". "Стоп" предназначен для тех случаев, когда вы хотите на что-то смотреть дольше чем три секунды. Может быть, это "что-то" многообещающе выглядит, и за несколько лишних секунд вы сумеете решить, то это или не то. Но пожалуйста! Просьба ко всем: за час должно быть не более десятка "столов". Еще вопросы есть?

Мы начали. Первое "бинго" обнаружила Хильда. Я тоже его заметила – сельскохозяйственные постройки. Тетя Хильда проворнее меня. Я чуть не нарушила собственный запрет: едва удержалась, чтобы не крикнуть "Стоп!". Искушение поразглядывать подольше было почти непреодолимое.