Число зверя

– АЯ, ПРЫГ!

Я успел увидеть все, что хотел увидеть: расширяющееся облако. Атомное? Кажется, нет. Смертельное? Выясняйте сами: с меня было достаточно.

Я приказал Ае прыгнуть еще три раза, и мы оказались почти в пятидесяти километрах над землей. Потом я ненадолго включил двигатель, чтобы слегка наклонить ее вниз.

– Джейк, возьми бинокль и выясни, далеко ли тянется эта долина, вся ли она возделана, есть ли на ней еще поселения. Снижаться на такое расстояние, с которого видны луковки, мы не будем. В нас только что стреляли. По-моему, это некрасиво. Непристойно. Непростительно. Или я не прав? Офицер по науке, каким словом вы бы это определили?

– "Ньекультурно".

– А-а, это словечко я помню! Русские от него зеленеют. Что оно значит, а? И откуда ты его знаешь, Шельма?

– Значит именно то, что в нем слышится: отсутствие культуры. Я знаю не только это словечко, капитан Зебби – я знаю русский язык.

Я был потрясен.

– Почему же ты об этом не сказала?

– Ты не спрашивал.

– Шельма, если бы ты вела переговоры, то, может быть, все обошлось бы спокойно.

– Зебби, неужели ты правда в это веришь? Он называл тебя шпионом и всячески поносил, еще пока беседа велась по-французски. Мне показалось, будет лучше, если они будут считать, что никто из нас по-русски не понимает. А вдруг они случайно о чем-нибудь проговорились бы?

– А они проговорились?

– Нет. Полковник наставлял своего пилота, как быть высокомерным. Потом он велел им остановиться – по-французски, и больше по-русски не прозвучало ни слова, кроме междометий, Зебби, вот они сейчас нас обстреляли: как ты думаешь, воздержались бы они от этой акции, если бы знали, что я говорю на их языке?

– М-м-м... Шельма, с тобой нет никакого смысла спорить, ты всегда права. Я собираюсь предложить тебя в капитаны.

– О нет!

– О да. Второй пилот, предлагаю считать, что все находящееся по эту сторону холмов и тяготеющее к этому каналу представляет собой Новую Россию и что почетным англичанам, то есть нам, находиться здесь небезопасно. Предлагаю заняться поисками британской колонии. Там, конечно, тоже могут отнестись к нам неприветливо. Но британцы соблюдают протокол: у нас хоть будет возможность высказаться. Возможно, они нас повесят, но сначала будут судить – по всем правилам, с париками, мантиями, допросом свидетелей и адвокатом, который будет нас защищать. – Я запнулся. – Одна неприятная деталь. Помните, полковник Кто-то-тамский сказал, что никаких Соединенных Штатов Америки не существует, и у меня сложилось впечатление, что он действительно так считает.

– Он действительно так считает, капитан Зебби, – сказала Хильда. – Я слышала краем уха их разговор. Полагаю, мы должны принять как данность, что в этой вселенной не было Американской революции.

– К этому выводу я и пришел. Может, нам следует объявить, что мы с Восточного побережья? Подозреваю, что в этой вселенной Западное побережье может оказаться частично русским, частично испанским, а вовсе не британским. Так откуда мы? Балтимор? Филадельфия? Какие будут предложения? – У меня есть предложение, капитан Зебби, – сказала Шельма.

– Мне обычно нравятся ваши предложения, офицер по науке.

– Это – не понравится. Когда все остальное не годится, надо говорить правду.