Страница 55 из 221
– Зеб, капитан не имеет права подавать в отставку, пока его корабль находится в плавании. Это правило действует во всем мире.
– Здесь другой мир.
– Оно действует во всех мирах. Все, теперь тебе до конца дней придется его соблюдать. Так что займись триангуляцией.
– Ладно. – Зебадия уселся поудобнее и прильнул к окуляру. – Второй пилот, прошу записывать данные.
– Есть записывать данные, сэр.
– Черт!
– Что такое, капитан?
– Шкалы не хватает. Тут концентрические окружности с перекрестьем: вертикаль и горизонталь. Вернее, перпендикуляр и параллель к палубе. Они градуированы, но шкала всего в пятнадцать милов в каждую сторону. Когда я навожу перекрестье на центр Марса, то за пределами этой пятнадцатимиловой окружности остается еще довольно широкая полоса. Придется прикинуть на глаз. Так: полоса примерно восемнадцать милов в ширину. Ну вот, умножь это на два и прибавь тридцать.
– Шестьдесят шесть милов. – А в одном миле у нас тысяча. Строго говоря, тысяча восемнадцать с небольшим, но будем считать, что тысяча. Подожди-ка! У меня тут видны две четкие точки вблизи меридиана – если считать меридианом линию, соединяющую полярные шапки. Дай-ка я наклоню наш драндулет и проведу через них прямую, а потом мы слегка сменим курс и решим задачу за три шага, если за один не получается.
Я увидела, как "верхняя" полярная шапка, та, что побольше (северная? южная? я почему-то была уверена, что северная), медленно поворачивается градусов на восемьдесят (мой муж орудовал штурвалом).
– Двадцать девять и пять десятых... плюс восемнадцать и семь... плюс шестнадцать и три. Сложи.
– Шестьдесят четыре с половиной, – ответил мой отец. Я еще раньше произнесла "шесть четыре запятая пять", только не вслух, а про себя. – Кто знает, какой диаметр Марса? Или Аю спросить?
– Примерно шесть тысяч семьсот пятьдесят километров, – откликнулась Хильда.
Для расчетов Зебадии эта "примерная" цифра была более чем достаточно точной.
– Шельма! Откуда ты знаешь такие вещи?
– Я читаю комиксы. "Зап! Полярис пропал!" и всякое такое.
– Извини, я комиксов не читаю.
– В комиксах куча интересного, Зебби. А разве в аэрокосмических войсках не применяются учебные пособия в форме комиксов?
У моего возлюбленного покраснели уши.
– Кое-какие применяются, – сказал он, – но там все выверено с точки зрения технической точности. Пожалуй, я лучше сверюсь с Аей.
Я люблю своего мужа, но бывают моменты, когда женщины должны стоять друг за друга.
– Не утруждай себя, Зебадия, – ледяным тоном сказала я. – Тетя Хильда не ошиблась. Полярный диаметр Марса – шесть семь пять два запятая восемь плюс. Но тебе для расчетов вполне хватит трех значащих циФр. Зебадия ничего не ответил... но спрашивать у своего компьютера не стал. Вместо этого он сказал:
– Второй пилот, будь добр, просчитай расстояние на своем карманном калькуляторе.
Тут уж я молчать не стала. Меня возмутило удивление Зебадии по поводу того, что Хильда имеет какое-то понятие об астрономии.
– Наша высота над поверхностью планеты сто четыре тысячи шестьсот семьдесят два километра плюс-минус погрешность, заложенная в исходных данных. Это предполагая, что Марс сферичен, и не принимая во внимание краевой эффект... чем при качестве твоих данных вполне можно пренебречь. Зебадия ответил так мягко, что я тут же пожалела о своем нахальстве:
– Спасибо, Дити. Ты не могла бы подсчитать, сколько времени займет свободное падение на поверхность из этой точки?
– Нужно интегрировать, сэр. Я могу дать приближенный результат, но Ая сделает это точнее и быстрее. Во всяком случае, свободное падение займет много часов. – Жаль, я думал, вдруг это выход. Джейк, по-моему, у нас достаточно горючего, чтобы выйти на близкую орбиту... но кто же знает, где и когда мы сможем заправить Аю опять. Если мы станем просто падать, то испортится воздух и придется возвращаться с помощью аварийной кнопки или совершать какой-нибудь другой маневр, так и не увидев поверхность с близкого расстояния.
– Капитан, нельзя ли замерить диаметр еще раз? Мне кажется, мы не просто падаем.
Папа и Зебадия снова принялись за работу. Я больше к ним не приставала, и даже простейшие вычисления они делали с помощью Аи. Через некоторое время папа сказал:
– Более двадцати четырех километров в секунду! Капитан, при такой скорости мы окажемся там за час с небольшим.
– Не окажемся, мы смотаем удочки заранее. Но вы, милые дамы, успеете взглянуть на все поближе, раз вам так хочется. На мертвые моря и зеленых гигантов. Если таковые есть.
– Зебадия, двадцать четыре километра в секунду – это орбитальная скорость Марса.
Ответил на это мои отец:
– Что? Да, действительно! – Вид у него при этом был самый недоумевающий. Наконец он сказал: – Капитан, признаюсь: я совершил глупейшую ошибку.
– Надеюсь, она не помешает нам вернуться обратно?
– Не помешает, сэр. Но я еще не полностью освоился с особенностями нашего континуумохода. Капитан, мы целились не в Марс.
– Я знаю. Потому что я испугался.
– Никак нет, сэр, это была разумная предосторожность. МЫ ЦЕЛИЛИСЬ В НЕКУЮ КОНКРЕТНУЮ ТОЧКУ В ПУСТОМ ПРОСТРАНСТВЕ. Мы в нее и переместились – но не в соответствии с собственным движением Марса. С движением Солнечной системы – это да. С вычетом движений Земли – это заложено в программу. Но сейчас мы находимся на орбите Марса слегка впереди него... так что он нас нагоняет.
– Означает ли это, что мы вообще не можем высадиться ни на одной планете, кроме Земли?
– Ни в коей мере. В программу можно включить любой вектор – и до, и после смещения либо вращения. Любые последующие изменения в движении учитываются инерциальным интегратором. Но теперь я знаю, что я еще очень многого не знаю.
– Джейк, это всегда так, даже когда учишься ездить на велосипеде. Не волнуйся попусту и катайся в свое удовольствие. Смотри, вон какой вид!
– Послушай, это совсем не похоже на фотографии, привезенные Марсианской экспедицией.
– Конечно, не похоже, – сказала тетя Хильда. – Я же говорю, это не Марс, а Барсум.
Я хранила молчание. Со времени появления фотографий, сделанных доктором Саганом, каждый читатель "Нэшнл джиогрэфик" – да каждый читатель чего бы то ни было – знает, как выглядит Марс. Но когда требуется, чтобы мужчины что-то поняли, лучше предоставить им возможность самим приходить к решениям: тогда они делаются не такими бестолковыми. Эта надвигающаяся на нас планета, разумеется, не была Марсом нашего родного неба. Белые облака на полярных шапках, обширные зеленые зоны – скорее всего леса или плантации, большая темно-синяя зона – почти наверняка вода... все это на фоне рыжеватых тонов, занимавших большую часть планеты.