Число зверя

– Это было гораздо позже, Дора, когда я уже не спала.

– Либ, прелесть моя, лучше спроси у Иш. Ты должна была принять решение задолго до того, как проснулась. Иш и ее артисты-гормонисты должны были поработать над тобой, пока ты еще легко поддавалась. На самом деле ты вообще ничего не отвечала – телепат докладывал нам, как ты себя чувствовала, воображая себя мужчиной или женщиной. Иш сказала, что ты очень радуешься, когда ощущаешь себя женщиной.

– Это правда. В качестве Элизабет Лонг я намного счастливее, чем когда была Энди Либби.

– Вот, ребята, и вся история о том, как Иш превратила озабоченного мужчину в счастливую женщину, полноценную и такую же похотливую, как все женщины из семейства Говардов. – Дора, у нас гости! – сердито сказал Лазарус.

– Они все женаты и замужем. Моложе всех из них Дити. Дити, я тебя шокировала?

– Нет, Дора. Я сама такая похотливая, что вполне гожусь в Говарды. И мне было очень интересно узнать, как великий Либби – Логарифмическая Линейка – превратился в мою двойняшку и женщину.

– И без всякой операции – никакого жульничества со скальпелем. Но даже у Иш ничего бы не вышло, если бы у Либ не было хромосомы XXY, благодаря которой Иш точными манипуляциями с железами внутренней секреции смогла заставить клон развиваться по любому пути – или XX, или XY. Или вышло бы? Надо будет спросить. Иш – гений в кубе, она умнее большинства компьютеров. А теперь Лазарус может рассказать о своем следующем фокусе – не совсем законном.

– Эй, погодите! – перебила я. – Дора, а как насчет того трупа, который развеяли над плато Озарк? Кто это был?

– Ну как же, это была Либ.

– Либ вот она, здесь. Я сейчас ее обнимаю.

Компьютер поцокал языком:

– Ах, Дити! Доктор Дити! Я только что объяснила тебе, что Либ, с которой ты обнимаешься, – это клон. После того как они выкачали из того мозга всю память, от него остался только корм для собак. Ей – ему – разодрал спину местный аналог пещерного медведя. Выдрал весь хребет. Когда Иш с ним покончила. Лаз опять его заморозила, мы отвезли его обратно и вывели на орбиту, где потом его и нашли – к нашему большому удивлению.

– А почему вы так удивились, ведь вы сами его там оставили?

– Есть в этом доме хоть один математик? – громко поинтересовалась Дора.

– Перестань, Дора. Спасибо, что рассказала мою эпопею – каждый раз, когда ее слышишь, узнаешь что-то новенькое. – Либ повернулась ко мне и тихо сказала: – Тут, двойняшка, с одной стороны биологическое время, с другой физическое. Проследи за ходом стрелы энтропии через петли биологического времени, и поймешь, что Лазарус каждый раз искренне удивлялся, несмотря на то что сам устраивал – должен был устраивать – себе все эти сюрпризы. Обычная грамматика тут не годится. Дити, насколько я понимаю, ты изучала семантику. Давай попробуем сочинить грамматику, которая подходила бы для сложной структурышестимерного пространства-времени? Я вряд ли смогу быть особенно полезной, но по крайней мере буду тыкать тебя носом в ошибки.

– Вот было бы здорово!

Я действительно так считала. Моя двойняшка такая прелесть, что, может быть, Дити и сама не так уж плоха.