Страница 138 из 221
– Что-что? Ну да, этот свет путешествует уже миллионы лет.
– Ну, вот я и говорю. Может оказаться, что эти звезды уже погасли. Ископаемый свет не дает нам никакой информации, пригодной для использования. Предлагаю обозначить этот вариант как "последний шанс" и двигаться дальше.
Ну что ж, весьма разумно.
– Приготовиться к вращению. Второй пилот – выполняйте!
Ослепительный свет...
– Зеб! Вращение! Выполнять!
В следующее мгновение мы оказались в пустоте, усыпанной звездами, – почти совсем как дома. Я облегченно вздохнул.
– Зеб, куда это мы чуть было не въехали?
– Не знаю, капитан. Я сидел с закрытыми глазами, устанавливал следующее вращение на слух. Так что меня не ослепило. Впрочем, проверить верньеры зрительно я все равно не успел, сразу совершил вращение.
– Да, ты нас оттуда вытащил. Спасибо. А меня вот ослепило. У меня плывут пурпурные пятна перед глазами. Новый, постоянно действующий приказ: при каждом вращении всем зажмуривать глаза и наклонять головы, пока не удостоверимся, что нет слепящего света. Тебе, Зеб, это не помешает, раз ты все равно устанавливаешь вслепую – но если мы снова въедем в такой свет, то выводи нас в другой мир немедленно, не жди моего приказа. И кроме того – это ко всем относится! – каждый из нас имеет право в любой момент воспользоваться любой из программ бегства, чтобы вызволить нас из беды.
– Очередное вращение установлено, капитан.
– Спасибо, второй пилот. Хильда, есть ли у тебя или у Дити какие-либо соображения относительно того, куда мы только что попали?
– Нет, капитан, – ответила моя дочь.
– Капитан Джейкоб, у меня три гипотезы, но все они никуда не годятся.
– Это уж пусть другие судят, дорогая.
– Мы находились внутри шарообразного звездного скопления – либо неподалеку от ядра какой-то галактики – либо, как знать, на раннем этапе развития некоей вселенной, когда звездам еще тесно.
– Гм-м-м... Уютные все местечки. Зеб, как по-твоему, могли мы схватить чрезмерную дозу радиации?
– Капитан, корпус этого драндулета непрозрачен почти для любой радиации, а лобовое стекло содержит большую долю свинца – но все может быть.
– Зебадия, если пленка в фотоаппарате засветилась, то, значит, кое-что сюда проникло. Но если следующий кадр получится, то с нами скорее всего все в порядке.
– Я рада, что ты подумала об этом, Дити, – сказала Хильда. – Мне совсем не хотелось бы получить дозу радиации, пока я беременна. И тебе тоже это ни к чему, милая моя.
– Тетя Хильда, в тех местах, где надо, мы хорошо защищены. На головы подействует, а на животы нет.
– Хильда, хочешь, отснимем один кадр? – предложил я.
– Нет, Джейкоб, не стоит тратить пленку.
– Как скажешь. Мое зрение, кажется, восстанавливается. Дити, давай еще один "турман".
Моя дочь выполнила распоряжение. Я ничего не увидел.
– Докладывайте! Хильда?
– Масса больших красивых звезд, но поблизости ничего.
– У меня тоже ничего, папа, но какое красивое небо!
– Ничего не обнаружено, капитан.
– Хильда, зарегистрируй этот вариант как "многообещающий". Всем приготовиться к пятому вращению. Глаза зажмурить, головы опустить.
Выполнять!
– Ух ты! Куда это мы вверглись? – ахнул Зеб.
– Очень может быть, что именно туда, куда ввергаются: в преисподнюю, Зебби.
– Капитан!
– Возможно, Хильда не так уж далека от истины, – ответил я. – Это нечто такое, во что я еще три недели назад не поверил бы: что-то вроде вывернутой наизнанку вселенной.
– Прозрачное небесное тело? – предположила Дити.
– Нет, дочурка. Первое: мы не внутри нашей родной планеты, мы в другой вселенной. Второе: в этой вселенной действуют не такие физические законы, как в нашей. По законам нашей Вселенной внутренность полой сферы не может иметь поля тяготения. Тем не менее я вижу реку, и мы, судя по всему падаем в нее Дити, мы в воздухе или в вакууме?
Дити покрутила ручки управления.
– Кое-какой воздух есть. Может быть, удастся лечь на него, если расправить крылья полностью.
– Тогда расправь.
Дити перевела машину в планирующий полет.
– Не хочу я тут устраиваться на житье, – мрачно сказал Зеб. – Такое огромное пространство – тысяч десять километров в поперечнике. И все внутри! Небосвода нет. Горизонта нет. Мы тут никогда не увидим ночного звездного неба. Этот свет посредине – он похож на наше солнце, но он маленький, слишком маленький. Когда мы двинемся дальше, я бы не хотел сюда возвращаться – молю того бога, который покровительствует дуракам и первопроходцам, чтобы в следующий раз мы опять оказались в пустом пространстве, а не в десятке тысяч километров под землей. Впрочем, я уж и думать боюсь, куда нас занесет в следующий раз.
– Может быть, то, что мы оказались в пустом пространстве – это не везение, а логическая необходимость, Зеб.
– Что-то не понимаю, капитан.
– Ты думаешь об этой штуке как о полой сфере. Но ведь нет никаких оснований считать, что вне ее что-то есть.
– То есть как? Бесконечные миллионы световых лет твердого камня?
– Нет, нет! Просто ничего. Говоря "ничего", я не имею в виду пространство: я имею в виду полное отсутствие всякого бытия вообще. Другие физические законы – другая топология. Может быть, мы видим сейчас всю эту вселенную без остатка. Такая маленькая вселенная и пространство в ней замкнутое.
– Не могу себе это представить, Джейк.
– Дити, милая, объясни это мужу своими словами.
– Попробую, папа. Зебадия, не исключено, что здешняя геометрия требует не таких постулатов, какие действуют у нас. Тебе наверняка случалось забавляться с лентами Мебиуса...
– Поверхность только с одной стороной и одним краем. Но это ведь сфера.
– Папа хочет сказать, что это сфера только с одной стороной – внутренней. Представлял ты себе когда-нибудь мысленно бутылку Клейна?
<бутылка Клейна – как и лента Мебиуса – тело, имеющее одностороннюю поверхность> – Пытался. Заработал косоглазие и головную боль.
– Ну вот, может быть, это нечто вроде бутылки Клейна. Углубляешься прямо вниз где-нибудь вон там – а выныриваешь с противоположной стороны, но по-прежнему внутри сферы. Причем эта прямая линия, возможно, короче, чем расстояние внутри. Намного короче.