Метод Пигмалиона

Когда она удалила меня из друзей в социальной сети, я решил заякориться на тех надеждах, которые она строила относительно нашей встречи, и заодно использовать эффект Пигмалиона о котором когда-то читал.

«Когда я был ребенком, мне снилась девушка. Мы с ней весело проводили время и были счастливы вместе. Шли годы, и постепенно сны, которые мне когда-то снились, начали сбываться один за другим. В сбывшихся снах не было той девушки, но я полагал, что дело за временем. И оказался прав. Спустя годы, ты нашлась. Я долго тебя искал и потому не решался к тебе прикоснуться, поскольку боялся, что в любой момент могу проснуться и наша встреча окажется очередным теплым сном, которые я нежно лелеял внутри, надеясь однажды встретить тебя.

Оль, я не смогу тебе показать свои сны и доказать, что мы должны быть вместе, мне этого и не надо. Я рад, что ты просто есть. Что ты не сон. Что у меня был шанс побыть с тобой хотя бы недолго. Спасибо, что уделила мне свое драгоценное время. Надеюсь, что все у тебя сложится хорошо и без меня.

Будь счастлива. Прощай, мой несбывшийся сон».

Конечно, я не был в нее влюблен, мне она никогда не снилась, и видел я ее впервые, но она мне нравилась. В целом, я был готов разделить с ней жизнь. Какой-то сильной внутренней тяги к ней я не испытывал, бурных событий с ней не переживал, не был взволнован ее девичьим станом… она была просто куском живого мяса со своими мыслями и эмоциями. Оля не вызывала чувство родства. Говорить о любви было бы лицемерием. Как бы ни звучала эта фраза, но мы не являемся чьими-то половинками, мы просто люди, которые ищут свою компенсацию в другом человеке. Связь возникает потом, когда компенсация устанавливается. И стоит ли быть с теми, кто кажется родным? Ведь без ссор жить нельзя, а в ссоре родство меняет форму и самый родной человек становится самым чужим. В итоге никто в союзе не раскрывается, всецело поглощаясь отношениями. Как ни старайся, но с годами родство стихает и возникает чувство обмана. И вот уже годы позади, а человек так и не создает в жизни чего-то лично своего, а тот, кто все это время был рядом, стал совсем другим, кажется, даже чужим, общие успехи больше не видятся большими, а ласка и любовь перерастают в ежедневные взаимные упреки. Единственное, что может утешить в таком трагичном союзе, это дети, и хочется, чтобы они прожили эту жизнь хоть немного, но лучше. И тут уже, беги не беги, а все в итоге отражается изнанкой с противоположным значением. Может быть, прав был один современный психолог, предположивший, что в брак нужно вступать дважды: до рождения детей и через двадцать лет после.

Оля ответила просто: «Сверхспособности излечимы» и прикрепила фотографию с номером экстренной психологической помощи. Это меня задело. Я старался, писал, а она отмахнулась, еще и с издевкой. В жизни порой наступают моменты, когда хочется сломать людям колени... это был один их тех моментов.

Случившееся отразилось на мне стрессом, который я старался выплеснуть в спортзале. От этого мой видеоблог начал приобретать иной характер. Подача стала грубее, категоричнее, жестче. После я договорился с тренером из спортзала, в котором занимался уже довольно долго, чтобы снимать блог совместно и привлечь больше подписчиков. Андрей был не против. В бодибилдинге процветает нарциссизм, и подобные вещи лишь потворствуют самолюбию, чем было бы грех не воспользоваться. Канал постепенно разрастался. Повальное увлечение спортом этому способствовало.

Вскоре я дошел то того, что без спортзала стало уже трудно жить. Я мог прийти в него злым, готовым взорваться и разнести к черту полрайона, а когда уходил, был уже вполне всем доволен и рад просто жить. Силовые показатели особо не росли, мышечный рост дошел до своего естественного предела, и передо мной встал очевидный выбор: начать принимать анаболические стероиды или остаться на достигнутом уровне. Стероиды принимать я не стал. Причина была не в рисках и прочем, а просто в отсутствии мотивации этим заниматься. Я не видел смысла раскачиваться, следовать режиму и диетам, чтобы обратить на себя внимание. Мне это было не нужно. Я занимался в зале не для самолюбования, а от необходимости держать вес в пределах нормы. Организм – вещь своеобразная. Если какой-то вес уже был, его не так трудно достичь, поскольку организм уже знает, как будет себя при нем чувствовать, и не видит в этом опасности. Как, собственно, и человек, который не видит большой проблемы в разрыве отношений, поскольку привык проблемы чувств решать сменой партнера.

ГЛАВА IX

Когда учеба закончилась, нам традиционным образом вручили дипломы, пожелали удачи в новой жизни и попросили не забывать свою альма-матер. Затем мы группой завалились в кальянную. В туалете я занялся сексом с одногруппницей. Не кончил. Она ушла, устав. Я посмотрел в зеркало, умылся, пьяными глазами улавливая фокус расширенных зрачков. Пришла другая. Без слов она просто встала передо мной на колени, и секс продолжился уже с другой. В туалет постучались. Это оказалась еще одна одногруппница, которая просто хотела в туалет. Мы впустили ее и продолжили. Пока она пускала струю в санфаянсового лебедя, я закончил еще с одной. Снова не кончил.

– Саш? – неуверенно сказала Настя, помыв руки.

– Тоже хочешь? Ну, давай, – сказал я, взяв ее за шею и опустив на колени. Сунул член ей в рот. Она что-то булькала снизу о том, что не то имела в виду, но я ее не слушал. Она в итоге была не против. Видеться нам было больше не обязательно, и потому можно было не стесняться. К тому же пьяные… это ведь, так сказать, оправдание. Смягчающее обстоятельство. Было и было, что такого, просто секс… нынче стало принято этим отмахиваться от бездумных поступков. И не то что бы раньше было иначе, вовсе нет. Ничего не изменилось в этом плане. Просто раньше порицания было больше, а распутная натура как была, так и осталась. Уважения и любви эти люди хотят не меньше тех, кто молится на свою девственность. Правда, гулящие не подозревают, что распутность убивает возможность создания счастливой семьи.

Вернувшись из туалета, я как ни в чем не бывало выпил виски, затянулся кальяном, осмотрелся с улыбкой и подумал: здравствуй, новая жизнь! Затем мы сфотографировались и наделали кучу общих фотографий. Расплатились, прогулялись. Снова сфотографировались. К позднему вечеру разошлись. Со многими – навсегда.

О том, что некоторых людей никогда больше не увижу, я совсем не жалел. По большому счету, они для меня ничего не значили. Вот они есть – вот их нет. Чертов клубок змей. В глаза друг друга любят, обнимаются, целуются, а стоит кому-нибудь отойти – перемывают кости. Не удивительно, что женской дружбы не бывает: жизнь напоказ и ради того, чтобы кому-нибудь о ней рассказать. Других унижают, чтобы на их фоне выглядеть лучше. Мне такое было чуждо. Я не хотел никого обсуждать, о ком-то сплетничать, кому-то что-то доказывать. У меня всегда была своя жизнь, свои взгляды, свои правила, свои интересы, а о том, что у кого-то что-то происходит, складывается или не складывается, я вовсе знать не хотел. Это меня не касалось. Они просто говорили, чтобы говорить. Меня тоже явно успели обсудить, пока я был в туалете, пока занимался своими делами, пока учился. Я был хорошей темой для обсуждения: не особо общительный, неприметный и вообще единственный мужчина в группе. Этого было более чем достаточно, чтобы насочинять обо мне чудовищных историй и баек.