Переживая прошлое 2

ГЛАВА III

В клинике не было возможности уединиться, чтобы просто уложить все рассказанное у себя голове. Я шел по коридору – за мной следил десяток пациентов, я заходил в палату – с коек на меня смотрели пустыми глазами, я шел в туалет – туда сразу же кто-то начинал ломиться. То же самое было в столовой, во дворе, в кабинете. Даже вздохнуть в одиночестве не давали. В любом пенитенциарном учреждении есть хотя бы карцер, но здесь ничего подобного не предусматривалось. Как тут не сойти с ума? Кругом психически нездоровые люди и постоянное наблюдение, на окнах – решетки, вдобавок режим, что вкупе создает состояние загнанности, а стоит только воспротивиться, как санитары скрутят и что-нибудь вколют.

В клинике использовалась несложная аптечка для пациентов. Транквилизаторы были нужны, чтобы успокаивать вегетативную нервную систему, помогая бороться с повышенной тревожностью. Например, гидазепам при астенических и тревожных состояниях. Феназепам, сильный транквилизатор, – при различных тревожных и панических состояниях. Седуксен – при эпилепсии и спастических состояниях. Амизил – при паркинсонизме и невротических расстройствах.

Нейролептики нужны, чтобы понижать скорость передачи нервных импульсов в головном мозге. Например, аминазин и галоперидол – для ослабления проявления психозов. Дроперидол – похожее средство, но уже как быстрый и краткодействующий нейролептик. Метеразин – аналог аминазина, но его применяли для детей, ослабленных больных и стариков. Тизерцин – также нейролептик, но с более быстрым седативным действием. Трифтазин – нейролептик при различных формах галлюцинаций. Лития карбонат – седативное при маниакальных состояниях. Мажептил – нейролептическое средство при кататонической шизофрении. Френолон – нейролептическое средство при безволии, вялости и отказе от еды.

Ну, и антидепрессанты, задача которых – восстанавливать химический баланс в головном мозге, помогая бороться с депрессией, обсессивно-компульсивным и другими расстройствами. Например, имипрамин – при депрессивных состояниях, заторможенности, вялости. Миртазапин – при депрессивных и биполярных расстройствах разной степени выраженности. Флуоксетин – при депрессиях невротического уровня. Ниаламид – при депрессивных состояниях, сочетающихся с безволием, вялостью и заторможенностью. Каоксил – при смешанных тревожных и депрессивных состояниях.

По большому счету, при депрессивных состояниях лечили транквилизаторами и антидепрессантами, а при шизофрении – нейролептиками, чтобы снять возбуждение, вызванное повышенным содержанием дофамина в мозге. Что было забавного в этом, так это то, что переизбыток гормона счастья – шизофрения, недостаток – болезнь Паркинсона. То есть, стоит только лодке качнуться в любую из сторон – и человек становится психически нездоровым.

В целом, после изобличения я чувствовал себя подавленно. Сначала, конечно, отказывался верить, что такое в принципе возможно, после даже злился, ведь прошла целая жизнь и такая реальная, но потом начал потихоньку принимать данность. Все-таки жить нужно в настоящем, а в реальности бывают и грозы. Это была одна из них. Жаль, что холодным дождем приходится смывать не только свои ошибки, но и светлые моменты, которых также было немало.

– Кто это? – спросил я у Ольги, когда она пришла ко мне с альбомом и начала показывать фотографии, вытаскивая их по одной.

От нее пахло изысканным ароматом фиалок, теплыми древесными нотками и тонкими оттенками кожи, что делало аромат мощным и магнетическим по звучанию. Я буквально наслаждался моментом, находясь рядом с ней.

– Ты не узнаешь? – удивилась она, широко раскрыв изумрудные глаза, в которых можно было утонуть.

– Нет, – ответил я, бегая взглядом по ее лицу.

– Ну, это же ты со своим тренером!

– Не узнаю, – ответил я, мельком глянув на фото.

– Ты ходил на бокс. Помнишь? – спросила она и пытливо на меня посмотрела.

– Оль? – спросил я. Она отвела взгляд от меня и посмотрела вновь, помотав головой и раскинув руки, мол «что?! Я и так на тебя смотрю!»

– Если это не был эксперимент и нам не платят за него, то откуда деньги? Откуда такой дом? Одежда, духи, машина… это все очень дорогое. Откуда? Я не понимаю.

– То есть, вот что тебя интересует, да? Не твоя жизнь, не наши отношения, не как там собака и дети?! – воскликнула Оля, чуть ли не плача.

– Ну, что ты, маленькая, – произнес я и, притянув ее к себе, крепко обнял.

Эмоции было сложно выражать. Лекарственные препараты действовали и тормозили мои реакции на все, будь то радость, переживания, обида или злость. Я прекрасно понимал, какое поведение и при каких состояниях нужно проявлять, и проявлял по отношению к Ольге, но чувств в этом не было. Лишь холодное механическое исполнение. Однако этого хватало. Оля даже сказала, что я чуткий и нежный. И это меня поразило… потому что она даже не увидела дальше собственных ощущений, реагируя лишь на механику действий, которая не может замечать истинных чувств. Получается, стоит лишь не чувствовать противоположных эмоций, чтобы не посылать опровержение вербальной информации, и все: человек ничего даже не заподозрит, потому что не станет копаться в том, правду ему говорят или нет, ведь каждый ориентирован на собственные переживания. Может, поэтому люди принимают наигранные эмоции порноактрис за чистую монету, ведь ты не увидишь даже самой грубой лжи там, где о ней не подозреваешь и ее не ждешь.

– Саня! Саня-я! Са-а-аня-я! – закричал из-за решетки пациент. – Она ждет! Она тебя ждет! Ждет! Саня! Она ждет!

Я с недоумением посмотрел на Олю, потом на него, пытаясь понять, почему незнакомый человек кричит, что кто-то меня ждет. Он кричал и тянул руки сквозь решетку, стараясь буквально продавиться ко мне.