Страница 8 из 15
Главной целью обучения было подготовить их к хладнокровному уничтожению евреев. На упомянутых выше политзанятиях рассказывали, что в Советском Союзе правительство захватили евреи, что, вероятно, легко ложилось на душу тем из курсантов, у кого были основания не любить советскую власть. Внушали, что еврейская верхушка правит и в США. “Немцы нам объясняли, что евреи по своей природе являются тунеядцами, не желают трудиться, занимаются спекуляцией, собирают со всего света себе золото и драгоценности, являются злом для человечества, поэтому их надо принудительно заставлять работать”, – рассказывал следователю бывший вахман Эммануил Шульц.
Каждый набранный курс вахманов смотрел “Вечный жид” (Der Eweige Jude) – якобы документальный фильм о роли евреев в мировой истории. В нем евреи изображались как паразиты: “Они разносят болезни, они безобразны, трусливы и ходят стаями”. В подтверждение использовались кадры, снятые в Варшавском гетто, “демонстрирующие истинный образ еврея”.
Но это все, так сказать, теория, а была и практика. В том же местечке Травники рядом со школой располагался рабочий лагерь, в котором содержались советские военнопленные и евреи. Сначала он был небольшим, но после крупных антиеврейских акций и депортаций к началу осени 1943 года в лагере содержалось уже около 6 тысяч человек, главным образом евреев. “Травники” участвовали в охране этого лагеря и приобретали там “необходимые навыки”. 3 ноября 1943 года подавляющая часть заключенных была расстреляна.
После окончания обучения некоторым курсантам предлагали в качестве испытания самолично расстрелять заключенного еврея. По свидетельству одного из “травников”, “еврея поставили спиной от нас в 6–8 шагах, начальник школы сказал мне, чтобы я его расстрелял. Я вскинул винтовку, прицелился в затылок заключенного и выстрелил. Заключенный упал”.
К занятиям приравнивались облавы. Из Травников они ездили в окрестные леса для облав на скрывавшихся там евреев. На это время им выдавали оружие – трофейные советские винтовки. Боеприпасы выдавались в ограниченном количестве.
Сергей Василенко (ему, по собственному признанию, присвоили звание обервахмана “за дисциплинированность и отличное несение караульной службы”) выезжал из Травников на облавы два-три раза. “Нам указывали населенный пункт, где будет облава, и ставилась общая задача не допустить побегов лиц еврейской национальности из того населенного пункта. Нам выдавали оружие и патроны. Прибыв к месту облавы, часть вахманов кольцом оцепляла населенный пункт, часть охраняла лиц еврейской национальности в месте их сбора, а часть вместе с немцами ходила по домам и собирала еврейские семьи”. На вопрос следователя о целях “сбора” он ответил: “Нам немцы объясняли, что евреи работать не хотят, что их нужно собрать и отправить на принудительные работы в Германию”.
Иван Куринный был в числе посланных в оцепление в Люблин: “Перед нами была поставлена задача ни одного гражданина еврейской национальности из города не выпускать и ни одного не впускать. Евреев мы узнавали по нашитой звезде на верхней одежде на рукаве и на спине”.
Из показаний Шульца: “В 1942 году повели на облаву евреев в близлежащее село, названия не помню. Мы стояли в оцеплении, а немцы заходили в дома, выводили людей и, пока мы их охраняли, немцы грабили дома, искали ценности. Около 200 человек мы конвоировали в лагерь и поместили в помещение бывшего цеха 12 на 7 метров. Нас сменили, мы пошли отдыхать, а наутро нам сообщили немцы, что все евреи отравились якобы сами. Их будто бы собирались отправить на работу, но они не пожелали и сами отравились. Женщины и дети в том числе. Видел, как поляки на подводах их вывозили. Я слышал, что полякам за это заплатили, чтобы похоронили и вывезли”. Как видно, он на этом допросе немного фантазировал, стараясь выгородить себя, на другом, правда, “вспомнил”, что те евреи были умерщвлены газом.
Фольксдойче
До войны Эммануил Шульц, он же Вертоградов (так он именуется в материалах дела), работал инструктором авиамодельного кружка в брянском Доме пионеров, в 1939 году призван в армию, в 1941-м дослужился до сержанта, командира отделения. “В первые дни войны наша дивизия заняла оборону на окраине Шепетовки. Оборона наших частей была неукрепленной, мы даже не вырыли себе окопов, а на другой день завязался бой. Немецкие танки прорвали оборону”.
В плену его вместе с другими пленными посадили в эшелон и отправили в лагерь Хелм. Там он назвал “свою настоящую (по отцу. – Л.С.) фамилию” – Шульц, в результате чего немедленно получил предложение, от которого трудно отказаться – служить лагерным полицейским. Он на предложение согласился, “так как в лагере были весьма тяжелые условия жизни, а также думая, что сможет помочь в должности полицейского своим товарищам”. Правда, что касается помощи товарищам, то никаких ее свидетельств не осталось.
Называя “настоящую фамилию”, Шульц не мог не понимать, что на командные должности немцы стремились назначать “фольскдойче”. Отец его, между тем, имел вполне революционную биографию – в 1918 году служил на Балтфлоте, потом был переведен в части особого назначения в Брянск, где и родился будущий вахман.
Таких, как Шульц, в лагере для военнопленных было человек 50, их поместили в отдельный барак, “обеспечили лучшим питанием и дали синие нарукавные повязки с буквой П”. По его словам, “в обязанности полицейского входило обеспечивать порядок, следить, чтобы пищу все получали поровну, поддерживать порядок при мытье в бане”. С учетом того, что известно о количестве той “пищи”, легко представить себе, каково было обеспечивать порядок при ее раздаче. Сам Шульц в своих показаниях отмечал: “В лагере массовая смертность пленных от недоедания и антисанитарных условий”.
В октябре 1941 года приехали немецкие офицеры и стали проводить “набор в войска СС для несения караульной службы. Работала комиссия, в ее кабинет вызывали по одному, производили телесный осмотр и опрашивали. (Догадались, для чего проводился “телесный осмотр” и кого таким образом хотели выявить? – Л.С.) Я дал согласие, чтобы спасти свою жизнь… Немецкий офицер, хорошо говоривший по-русски, подробно нам объяснял, что Германия является всесильной страной и в конце концов завоюет весь мир. И все те люди, которые в той или иной степени будут помогать немцам, после войны получат большие возможности, смогут учиться и работать на хороших должностях. Поскольку отец мой был немец по национальности, естественно, что меня потянуло, появилось стремление использовать эту возможность для того, чтобы стать техником или инженером”. По его мнению, даже звание обервахмана (в отличие от просто вахманов) ему присвоили из-за фамилии.
Обратите внимание на советский штамп: “стремился к учебе”. Не забудем, здесь цитируются показания на допросе, Шульц все время хочет понравиться собеседнику-следователю, дать знак – “я свой, любой поступил бы так же”. А то, что его отец оказался “немцем по национальности”, так это все равно как если бы ему повезло родиться в рабочей семье, а не принадлежать к лишенным прав “эксплуататорским классам”. В общем, свой выбор он сделал вполне сознательно.
Вновь из протокола одного из допросов Шульца:
– Давая письменное обязательство служить в охранных подразделениях СС, вы понимали, что совершаете преступление перед Родиной?
– Да, понимал.
– Что же все-таки побудило вас изменить Родине и перейти на службу в СС?
– Попав в плен, лично я считал, что этот факт уже сам по себе свидетельствует о какой-то моей вине, хотя в плен я добровольно не сдавался. Я почему-то думал, что моя судьба уже решена. Я считал тогда, что если наши войска и освободят меня из плена, то все равно меня будут судить за то, что попал в плен. Немцы нам тоже говорили, что к своим возвращаться нельзя, так как всех тех, кто попал в плен, русские расстреляют. Они говорили нам, что правительство Советского Союза от нас отказалось, считает всех попавших в плен предателями и изменниками и не желает помогать нам. Они говорили, что вот англичане живут хорошо, так как им их правительство посылает помощь через Красный Крест.