Страница 43 из 55
Я была очень ранима в детстве. Мама называла меня «нежное сердечко», а отец сажал к себе на колени после того как я заливалась слезами, увидев бездомного на улице. Никто меня не укрывал от мира, они хотели, чтобы я все видела сама. Когда я спрашивала о причине страданий, они отвечали одно и то же — потому что у всех свои недостатки, а справедливости не существует. После этого я выискивала трещинки в людях, все то, что делает мир несправедливым. Мне так хотелось избегать таких людей, если вдруг и мне передастся их несовершенство и несправедливость. Это и было моей собственной трещинкой. Я искала недостатки в других, а это и было несправедливо, в то время как у меня была целая куча. Вместо этого я решила смотреть на хорошее, милое и чистое. Если присмотреться, то всегда можно найти что-то хорошее, за что можно любить людей. Я была ребенком с принципами. Лет с шести до шестнадцати у меня их была целая куча, но самым близким была поддержка тех, у кого нет друзей. Да, садись рядом со мной. И все садились, потому что людям важно сидеть с кем—то рядом. А вскоре люди сели мне прямо на шею. Жить становится все тяжелее, особенно когда люди осознают, что ты хочешь взять на себя часть их ноши.
Лучшим способом справиться с этим было бы отстраниться от всех. Нет, не садись рядом, мне нравится быть в одиночестве. Я так и поступала какое-то время. Люди чувствуют твою доброту, даже когда ты ведешь себя как идиот, чтобы отпугнуть их. Дариус был первым, кому я разрешила сесть рядом, он бросил мне вызов, поэтому деваться было некуда. После этого рядом садились и другие, но на шею никто не садился в этот раз. Я снова кое-как переместилась в зону дружбы, но никто этого не заметил. К тому времени как Фиг переехала в соседний дом, я снова впустила в свое сердце ту девочку с принципами. Я разрешила ей присесть рядом. Я всего лишь хотела взять на себя часть ее груза и дать ей понять, что все будет хорошо.
Но ситуация вышла за рамки нормальной. То, что я увидела в соседнем доме, нельзя назвать нормальным.
Я достала телефон, чтобы позвонить Дариусу. Он не брал трубку, и я отказалась от этой идеи. Может, все это просто в моей голове. Я — писательница. Возможно, мне просто стало скучно, и я кое-что преувеличила. Может, я сошла с ума, но потом память вернула меня в тот день в парке, песни, которые я нашла в ее плейлистах. Я больше не могла игнорировать эту ситуацию, как бы мне этого не хотелось.
Я открыла ее аккаунт в Инстаграме, прокручивая профиль вниз в поисках фотографий, на которые мне указал Дариус, а потом и Аманда с Гейлом. Я игнорировала их слова, но не потому, что сама не видела сходства, а потому что мне было наплевать. Мы же сами постоянно кого-то копируем, разве не так? Мы видим фотографии знаменитостей в джинсах с высокой талией и покупаем такие же. Мы скачиваем музыку, которую слушают наши друзья. Мы — поколение «увидел, захотел, купил». Но здесь все было по-другому, более зловеще. Я дошла до самых первых ее фотографий два года назад — зернистые, бежевые фото, что-то очень депрессивное. Ничего страшного, не все начинали с высокохудожественных фото в Инстаграме. После ее переезда в соседний дом ее Инстаграм полностью изменился. Она изменила стиль своего профиля в подражание мне, у ее фотографий были такие же белые рамки. Копировала она и ракурсы — половина Колеса Обозрения Сиэттла в верхнем правом углу, фруктовые ларьки на Пайк-Плейс-маркет (прим.пер. — общественный рынок в Сиэттле, одна из туристических достопримечательностей города), фотография редиса, снятая вблизи, закаты, фото блузки, которую я заприметила в магазине, желтое здание, впереди которого мы устраивали семейную фотосессию, медуза в аквариуме... В ее Инстаграме было все, и каждая фотография сделана спустя пару дней после моей. Но почему? Она вообще осознавала, что делает?
Когда Дариус пришел домой в тот вечер, я рассказала ему обо всем, начиная с безделушек у нее на кухне и заканчивая его одеколоном.
— Ты уверена, что такой же, как у меня?
— Дариус, ты им пользуешься вот уже четыре года. Я тебе его купила. К тому же, мне приходится его заказывать с чертовых куличек!
Я мерила шагами гостиную, положив руки в задние карманы брюк. Резко обернувшись, я посмотрела на него, ожидая увидеть его реакцию. Он сидел на диване, опустив голову, болтая руками между ног.
— Мне сейчас до того неудобно, что я не знаю, что сказать, — он взглянул на меня, и я почувствовала себя виноватой. В этом нет его вины. Я подумала о своих сомнениях относительно него, какой злой и обвиняющей я становилась. Я была неправа, обвиняя его за то, что сама привела в дом.
— Сейчас тебе станет еще более неудобно, — сказала я, подняв палец вверх.
Я подошла к своему Макбуку и нашла плейлист, который составила. Я хочу проиграть каждую песню, чтобы он, наконец, все понял.
— Послушай! — я проиграла все песни, Дариус сидел рядом и внимательно слушал.
— Думаешь, эти песни обо мне? — отрывисто спросил он.
Я кивнула.
— Слова, Дариус. Все эти песни о том, что она влюблена в кого-то, кто ей не принадлежит. Она думает, что я — корень всего зла, и тебе нужен кто-то лучше — а именно, она. Добавь сюда одеколон, ее поведение, когда ты рядом, ее Инстаграм! Посмотри — она опубликовала четыре фотографии с тобой. Только с тобой. Меня нет ни на одной фотографии. Почему же она размещает фото с чужим мужем в своем профиле? Это ненормально.
Он не ответил. После того, как месяцами Дариус твердил, что Фиг копирует каждое мое движение, я рассчитывала на другую реакцию. Что-то здесь было нечисто.
— Дариус, что произошло между вами? Скажи мне правду.
Он выглядел встревоженным. Задетым? Я только что сделала то, что еще пять минут назад пообещала себе не делать. Что за неразбериха творится у меня в голове! Я сразу же извинилась. Нельзя вот так продолжать его обвинять. Я заплакала.
— Прости меня. Такой странный день... Твой одеколон...
Он обнял меня прежде чем я смогла закончить предложение.
— Все в порядке. Она сошла с ума, и я не виню тебя за твое состояние. Но это не я, Джо. Она хочет обладать всем, что принадлежит тебе, а я лишь продолжение списка.
Я кивнула, вдыхая его запах. Я обожала его запах, без одеколона. Как я могла сомневаться в нем? Он так хорошо относился ко мне и Мерси. Воздействие Фиг Коксбери было едва заметным, но, когда чье-то присутствие влияет на ваши семейные отношения, пора это прекратить.
— Что ж, приятно чувствовать свою правоту относительно краски, — сказал он. Я слегка толкнула его в ребра. — Помнишь, когда пришла посылка с занавеской для душа, она спросила, что ты заказывала, потому что увидела коробку у двери?
Я кивнула.
— Ты отправила ей фотографию занавески. Я сказал тебе не делать этого, потому что она купит такую же...
Я смутно это помню. Я не сказала ей, где купила занавеску, а просто отправила фотографию, когда повесила ее. Я рассказала об этом Дариусу, а он лишь покачал головой, будто я была такой наивной.
— Джо, можно гуглить по фото. Просто вставить картинку — и вуаля!