Страница 25 из 55
Наши пальцы соприкоснулись, и она бросила «Спс». Просто «Спс», не «Спасибо», не «Большое спасибо, Фиг». Она даже не удосужилась взглянуть в мою сторону. На следующий день я купила себе тот альбом в торговом центре и слушала песни, лежа на полу в своей комнате. Я представляла себе, какие песни особенно нравятся Минди, каким она подпевала. Это было так странно. Я принесла диск в школу на следующий день, что не скрылось от взгляда Минди.
— Вау, Фиг наконец открыла для себя Jewel, — выдала она, закатив глаза. — Интересно, каким образом?
Послышался взрыв хохота от ее дружков. Мерзкие суки. Минди Малоун не владела правами на Jewel! Я уставилась перед собой и пропустила смех мимо ушей — самая верная стратегия против обидчиков. Притворилась, что они меня не могли задеть.
Я не знала, кем являлась. Я будто пробиралась сквозь копны выпавших волос, сломанных зубов. Большую часть времени мне было противно, но иногда на меня нападало мрачное восхищение, что я могу быть такой уродиной и существовать на этой планете.
Я жаждала, чтобы кто-то хотел меня. Эта жажда была огромной опухолью, которая с возрастом становилась еще больше. Меня разбирала скука, мелкие обиды и безволие. Я знала с самого начала — я никогда не прощу Минди Малоун за то, какой маленькой я себя тогда почувствовала, Джорджа — за то, как мало внимания он мне уделял. Джолин — за то, что у нее было все, о чем я могла только мечтать. Я наблюдала за людьми, и их желания становились моими. Я хотела все — все путешествия, всех мужчин, все внимание. Я была жадна до жизни. Я хотела приключений. Я хотела вскрыть свой череп и заполнить его опытом — хорошим, плохим, даже самым средним. Я не хотела проживать все это, жизнь может быть такой запутанной и утомительной, да и работа у меня была.
Взяв пачку сигарет, я устроилась на заднем дворе. Это были те же длинные, подобно ее пальцам, сигареты, которые мы курили с Джолин той ночью у нее. Я выкурила одну, затем другую, не затягиваясь. Я не хотела стать зависимой, просто хотела почувствовать себя как в ту ночь — волнующей и смелой. Такой, как Джолин.
Они собирались в отпуск во Францию. Джолин закончила рукопись и отправила ее издателю. Дариус принес домой цветы в тот день. Я смотрела как он заносит их в дом с глупой улыбкой на лице. Ему нравилось, когда она не пишет — так он мне говорил. Она была более внимательной и счастливой. Я и сама это видела. Я принесла торт в качестве сюрприза. Джолин обожала торты-мороженое. Она радостно захлопала, когда увидела его, и, разумеется, пригласила меня войти.
— Как будем отмечать? — спросил ее Дариус.
— Хочу посмотреть ужастик. И все. Просто лежать на диване, есть торт, — она подмигнула мне, — и смотреть ужастик!
— Отлично! Этим и займемся, — сказал Дариус.
— Ты останешься с нами на фильм, Фиг? — спросила Джолин. — Только сначала я уложу Мерси.
— Конечно, — кивнула я. Ненавижу ужастики.
Мы так и не начали смотреть фильм. Дариус перебрал с алкоголем и начал разглагольствовать о Папе Римском. Когда Джолин напомнила ему об ужастике, он лишь отмахнулся и продолжил говорить, было уже далеко за полночь. В конце концов, она пошла спать, и я ушла. Она была не так уж плоха.
Джолин даже познакомила меня с ее друзьями-писателями, и я создавала для них сайты. Казалось, что, когда Джолин кого-то рекомендует, все считали должным прислушаться, готовя свои денежки. У меня были заказы аж до середины следующего года, что не могло не радовать.
Я наблюдала за тем, как она пакует чемодан за пару дней до их отъезда. Она сидела на ковре, скрестив ноги, окруженная кучами разноцветной одежды. Я завидовала ей. Я хотела поехать с ней, но она выбрала Дариуса. Я обратила все в шутку, но она серьезно посмотрела на меня и выдала:
— Я возьму тебя в нашу следующую поездку. Ты когда-нибудь была в Европе? Тебе обязательно нужно ее посетить. Европа изменит твою жизнь.
Я уже представляла, как мы вместе прогуливаемся по улочкам Парижа, когда она выпалила:
— Дариус хочет ребенка.
Она смотрела на пару джинс в ее руках, и я была этому рада. Если бы она посмотрела на выражение моего лица, то сразу бы все поняла.
Какого черта?
— В смысле ребенка?
— Вот так. Сказал, что хочет попытаться завести ребенка.
Ее голос был на удивление спокоен. Мои яичные роллы просились наружу, а она тут рассуждала о детях, как будто это то же самое, что в магазин сходить.
— Ты ведь не согласишься, да?
— Почему нет? Наверно, пора.
— Ребенок разрушит твою жизнь! Он думает, это так просто. Это не так. Это дополнительное давление на ваши отношения. Если ты думаешь, что это сейчас он отдалился, с появлением малыша ты узнаешь, что такое отдаленность.
Она уставилась на меня, медленно моргая. На мгновение мне показалось, что мир движется в замедленной съемке.
— Откуда тебе об этом известно, Фиг? — наконец спросила она. — Откуда тебе знать, что значит иметь ребенка?
— Я... я видела семьи друзей.
Она положила джинсы в чемодан и встала.
— У нас уже есть ребенок. Мерси, знаешь такую?
Я нахмурилась ее сарказму.
— Да, но она растет и становится самодостаточной. Разве ты хочешь начать снова?
— Так люди и делают. Они рожают детей и строят семьи.
Да, но только не с тем, в кого я влюблена.
— Мне пора. Хорошего отдыха, — бросила я.
— Я в этом не сомневаюсь, — в ее голосе был лед.
Глава 24. Карманник
Я чувствовала — случится что-то плохое. Воздух вокруг меня был будто наэлектризован. Было ли мне стыдно за мои слова? Не знаю. Я могла промолчать, но не сделала этого. Может, мне просто было жаль, что я попалась, что все кончено. Меня возбуждала опасность. От Дариуса не было вестей, а мне было страшно написать первой. Вдруг он ей рассказал? Что мне тогда делать? Моя работа ведь была связана с ней.
Я не находила себе места. Перестала есть. Просто сидела дома и представляла, что может случиться. Много пила.
Утром мне пришло сообщение от Дариуса, и я подскочила на кровати. Я пошла на кухню, поставила чайник, стучала кружками, чтобы казаться занятой. Я прочитала его сообщение, сидя за столом с чашкой чая в руках. Рука дрожала, наверно, надо поесть.
Джолин ограбили. Нужна твоя помощь.
Вначале я расстроилась, затем оживилась. Он обратился ко мне за помощью. Это означало, что он мне доверял и знал, что может на меня рассчитывать.