Страница 31 из 56
Мальчишка вышел в правую от входа дверь.
Толстяк усадил Спейда в зеленое кресло около стола, всучил ему сигару, дал прикурить, смешал виски с содовой, один стакан протянул Спейду и, держа в руке другой, уселся напротив гостя.
- А теперь, сэр, - сказал он, - надеюсь, вы позволите мне принести извинения за...
- Ничего страшного, - сказал Спейд. - Давайте поговорим о черной птице.
Толстяк склонил голову набок и посмотрел на Спейда нежным взглядом.
- Отлично, сэр, - согласился он. - Давайте. - Он отпил глоток из своего стакана. - Я уверен, что более удивительного рассказа вам в жизни еще не приходилось слышать, хотя отлично понимаю, что человек вашего масштаба и вашей профессии успел наслушаться удивительных историй.
Спейд вежливо кивнул.
Толстяк прищурился и спросил:
- Что вы знаете, сэр, об ордене госпиталя святого Иоанна в Иерусалиме, который позднее был известен как орден Родосских рыцарей и под многими другими именами
Спейд помахал сигарой.
- Немного. Только то, что помню из школьной истории... крестоносцы или что-то с ними связанное.
- Очень хорошо. Значит, вы не знаете, что Сулейман Великолепный выгнал их с острова Родос в 15-3 году
- Нет.
- Так вот, сэр, он это сделал, и орден обосновался на Крите. Они оставались там семь лет, до 1530 года, когда им удалось убедить императора Карла | отдать им, - Гутман поднял три пухлых пальца и пересчитал их, - Мальту, Гоцо и Триполи.
- Да ну
- Да, сэр, но на следующих условиях: первое, они должны были каждый год выплачивать императору дань в виде одного, - он поднял палец, - сокола в знак того, что Мальта остается собственностью испанской короны; второе, после их ухода с Мальты она должна была возвратиться под юрисдикцию Испании. Понимаете Он отдал им Мальту, но только чтобы жить самим; ни подарить ее, ни продать они не могли.
- Ясно.
Толстяк обежал взглядом все три закрытые двери, пододвинул свое кресло на несколько дюймов ближе к Спейду и снизил голос до хриплого шепота:
- Вы имеете хотя бы самое общее представление о невероятных, неисчислимых богатствах ордена в то время
- Если я не ошибаюсь, - сказал Спейд, - они тогда неплохо устроились.
Гутман улыбнулся снисходительно.
- Неплохо, - это мягко сказано. - Он перешел на еще более тихий и более мурлыкающий шепот. - Они купались в богатстве, сэр. Вы не можете себе этого представить. Никто из нас не может этого представить. Многие годы они грабили сарацинов и награбили несметные сокровища-отборный жемчуг, драгоценные металлы, шелка, слоновую кость. Вы же знаете, что священные войны для них, так же как и для тамплиеров, были прежде всего делом наживы. Итак, император Карл отдал им Мальту, взамен потребовав чисто символическую плату-одну скромную птичку в год, - продолжал Гутман. - И было ли что-нибудь естественнее для этих непередаваемо богатых рыцарей, чем подумать о том, как лучше выразить свою благодарность императору И они, сэр, об этом подумали. Кому-то из них пришла в голову счастливая мысль вместо одной скромной живой птички послать Карлу в качестве платы за первый год роскошного золотого сокола, с головы до ног украшенного самыми лучшими драгоценными камнями из хранилищ ордена. А они-не забывайте, сэр, - были владельцами самых крупных сокровищ в Азии.. Гутман перестал шептать. Его вкрадчивые темные глаза внимательно изучали спокойное лицо Спейда. - Ну, сэр, что вы об этом думаете
- Пока ничего.
Толстяк самодовольно улыбнулся.
- Это исторические факты не из школьной истории, не из истории мистера Уэллса, но все же из истории. - Он наклонился вперед. - Архивы ордена с Х|| века по сию пору находятся на Мальте. В них, конечно, не все сохранилось, но они содержат не менее трех, - он выставил три пальца,. прямых или косвенных ссылок на драгоценного сокола. В книге Ж. Делавилля Ле Ру "Архивы ордена св. Иоанна" есть ссылка на этого сокола, пусть косвенная, но все же ссылка. В неопубликованном-из-за незавершенности вследствие смерти автора-дополнении к "Происхождению института духовно-рыцарских орденов" Паоли ясно и недвусмысленно приводятся все те факты, о которых я вам только что рассказал.
- Прекрасно, - сказал Спейд.
- Прекрасно, сэр. По приказу Великого Магистра ордена Вилльерса де л-Ильд д-Адана турецкие рабы сделали эту драгоценную птицу в замке святого Анджело, и вскоре ее отослали Карлу, который в то время находился в Испании. Галерой, которая везла птицу, командовал член ордена французский рыцарь Кормье или, по другим источникам, Корвер.. Его голос снова опустился до шепота. - До Испании птичка так и не долетела. - Он улыбнулся, не разжимая губ, и спросил: - Вы слышали о Барбароссе, Красной Бороде, Каир-ад. Дине Нет Это знаменитый предводитель морских пиратов, обосновавшийся в то время в Алжире. И он, сэр, захватил галеру и забрал птицу. Птица попала в Алжир. Это факт. Французский исторник Пьер Дан приводит его в одном из своих писем из Алжира. Он писал, что птица находилась в Алжире более сотни лет, пока ее не увез оттуда сэр Фрэнсис Верней, английский авантюрист, который какое-то время плавал с алжирскими пиратами. Может, это и неправда, но Пьер Дан верил в это, и для меня этого достаточно.
В книге леди Фрэнсис Верней "Мемуары семьи Верней в Х||| веке" птица не упоминается. Я проверял. И совершенно определенно, что, когда сэр Фрэнсис умирал в мессинской больнице в 1615 году, сокола у него не было. Он разорился вчистую. Но, сэр, нет никакого сомнения в том, что птица оказалась в Сицилии. Там она в конце концов стала собственностью Виктора Амадея вскоре после его коронации в 1713 году и была одним из его свадебных подарков невесте, когда он женился в Шамбери после отречения от престола. Это факт, сэр. Сам Карутти, автор "Истории царствования Виктора Амадея ||", подтверждал его.
Может быть, они-Амадей и его жена-взяли птицу с собой в Турин, когда он попытался вновь занять престол. Но как бы то ни было, в следующий раз она появляется уже в руках испанца, который участвовал во взятии Неаполя в 1734 году, - отца дона Хозе Монико-и-Редондо, графа Флоридабланки, главного министра Карла |||. Нет никаких причин сомневаться, что она пробыла в этой семье, по крайней мере, до конца Первой Карлистской войны в 1740 году. Затем она объявляется в Париже как раз в то время, когда туда из Испании бежали многие карлисты. Один из них, видимо, и привез ее туда. Неважно, кем он был, ибо совершенно ясно, что о ее истинной ценности он и понятия не имел. Во время Карлистской войны птицу из предосторожности покрыли каким-то составом, после чего она превратилась в обыкновенную черную статуэтку. И в этом обличье, сэр, она целых семьдесят лет переходила в Париже от одного дельца к другому-глупцы не понимали, с каким сокровищем они имеют дело.