Страница 85 из 157
Флотоводец не случайно выбрал для своего заявления Палату Триумфов. Пожалуй, больше половины названий в спирали, окружающей зал, принадлежали космолетам — такова была природа войн в межзвездной империи. Также Лансунг увидел шанс изобразить себя в роли Дорна, державшего здесь совет с братьями.
Великодушным взмахом усыпанной перстнями руки адмирал предложил другим Верховным лордам сесть за изысканный стол в центре, который выглядел довольно небольшим для огромного помещения. Вангорич без удивления обнаружил, что ему выделили кресло возле дальнего края, рядом с прочими маловажными участниками совета. Дракан всегда восхищался тем, как отображаются в реальности отвлеченные понятия вроде «власти» или «влияния», и расстановка мест на конклавах Сенаторума служила отличным примером этого.
Чуть более неожиданным стало то, что Лансунг уселся не во главе стола, как предполагал Вангорич, а между магистром Администратума Тобрисом Экхартом и спикером капитанов-хартистов Юскиной Тулл. Их позиции достаточно ясно указывали на возвышенное положение, однако кресло, которое занимали когда-то во время долгих совещаний Дорн или Сигиллит, осталось пустым.
Если подумать, такая рассадка действительно имела смысл. Дракан знал, что командир Имперского Космофлота планирует объявить о новом наступлении против орков, приближающихся к сегментуму Солар, и о том, что такая экспедиция потребует значительного расхода ресурсов и логистической поддержки. Других Верховных лордов, очевидно, также известили заранее. Решив занять место возле лидеров Администратума, который предоставит припасы, и Торгового флота, что перевезет их, Лансунг словно бы возвысил эти организации даже над Астра Милитарум и Адептус Арбитрес, несшими до сих пор основную тяжесть сражений с зеленокожими варварами.
Сам Вангорич, сидевший у противоположного края стола, находился почти на максимальном расстоянии от средоточия власти в лице лорда-адмирала. Дальше располагался только несчастный Гектор Розаринд, канцлер имперского имущества.
Кресло справа от ассасина пустовало — Виенанд, Представитель Инквизиции, не явилась. Ее отсутствие задело великого магистра даже сильнее, чем позерство Лансунга. Вангорич рассчитывал, что инквизитор быстро примет его сторону во время совещания. Почти так же сильно бес-покоило Дракана исчезновение Разника, нового телохранителя и главного порученца Виенанд. Он подозревал, пока бездоказательно, что того отправили на Марс — несомненно, расследовать текущие операции Ассасинорума в сердце культа Механикус.
Великий магистр надеялся увидеть хотя бы Ренденштайн, официальную помощницу Виенанд на Терре, но та оказалась столь же неуловимой, как ее госпожа. С тех пор как Зверь Круль убил прежнего агента инквизитора, она вела себя намного осторожнее.
Лансунг даже не стал предлагать лорду-командующему или главе Администратума открыть заседание. Он пришел на собственный военный совет, поэтому просто встал, уперся кулаками в потемневшую от времени столешницу и оглядел собрание. От мраморных колонн и темных стен отразились белые вспышки пикт-камер, раздалось механическое гудение включенных воксофонов — писцы Сенаторума готовились сохранить выступление флотоводца для потомков.
— В каждую эпоху человечества наступает время тяжелейших испытаний, — тихо начал Лансунг с деланой серьезностью и прямотой. — Я прошу позволения изложить Сенаторуму Империалис предложение, которое станет определяющим для нашей эпохи, и скромно вынести на суд присутствующих мои ограниченные соображения касательно вопроса, тревожащего нас сейчас более всего.
Дракану хотелось рассмеяться — Лансунг не был скромным и ни в чем себя не ограничивал; но он сидел совершенно бесшумно и неподвижно, как будто внимая речам верховного лорда-адмирала. На самом деле Вангорич оценивал реакцию других сенаторов и ее выраженность.
— Признаю, что наступление орков ошеломило нас. Мы считали, что эти дикари сломлены, разобщены и не представляют большой угрозы. Как и многие другие, я позволил надеждам на мир взять верх над бдительностью и приверженностью долгу. Это незаурядное вторжение застигло нас врасплох. Даже могучие Имперские Кулаки, почтенные защитники самой Терры, не справились с подобной опасностью.
Кое-кто из сановников судорожно вздохнул. Дракана поразило, что Лансунг, судя по всему, решился открыто критиковать один из орденов Первого Основания.
— Мы не должны бояться того, что бронированные станции зеленокожих возникают в неожиданных местах за линией фронта. Не только они атакуют в нашем тылу, мы точно так же нападаем на них. Следовательно, обе стороны находятся в чрезвычайно затрудненном положении. Поэтому если у Имперской Гвардии и нашего Космофлота хорошие командиры, в чем я не сомневаюсь, если Флот сохранит свое знаменитое умение оправляться от ударов и контратаковать, если Гвардия, как уже много раз случалось в прошлом, покажет неколебимую стойкость и боевую мощь, то ход всей кампании может внезапно перемениться.
Такой поворот заинтриговал Вангорича еще сильнее. Ходили упорные слухи, что Лансунг организует контрнаступление и собирает флот у Лепида Прим, но неужели он готов пообещать всем перелом в войне?
Верховный лорд-адмирал продолжал ораторствовать, но Дракан почти не слушал его, обдумывая сложившееся положение. Великий магистр Официо Ассасинорум решил, что Лансунг уже пользуется выгодами от сделанных обещаний, но его политические кредиторы скоро начнут требовать результатов. Флотоводец не мог вечно использовать нынешнюю ситуацию себе во благо, рано или поздно кто-нибудь захотел бы увидеть отдачу от сделанных вложений. Остальным сенаторам, и особенно Вангоричу, еще рано было обвинять лорда-адмирала в том, что он слишком много взял на себя. Тем не менее если Лансунг не добьется положительных сдвигов в деле борьбы с орками, то начнет терять союзников и последователей.
Его нынешняя речь знаменовала переход от обещаний к конкретным действиям. Дракан не знал точно, что за роли отведены другим сенаторам в грядущей пьесе или какую взаимовыгодную сделку предложил им флотоводец, но мог предполагать. Честь первого триумфа наверняка останется за Имперским Космофлотом. После этого Лансунг, вероятнее всего, позволит Астра Милитарум одержать несколько побед для истории, и обе организации на тысячелетие или более того закрепятся в качестве защитников Империума. Потомки не забудут командиров, спасших человечество от хищнических атак Зверя.
Нам же не следует тратить время на споры или взаимные упреки. — Лорд-адмирал переплел короткие толстые пальцы и с мудрым видом склонил голову, позируя на камеры. — Когда у вас есть товарищ, вместе с которым вы преодолели немыслимые тяготы, и этот друг повергнут ошеломляющим ударом, важно, чтобы выпавшее из его рук оружие не оказалось в распоряжении вашего общего врага. Но нельзя злиться на собрата из-за его криков или жестов, сделанных в бреду или от мучительной боли. Не нужно причинять ему новые страдания — надо стараться исцелить его. Империум по-прежнему связан с Адептус Механикус общими интересами, единой целью, непреложными обязательствами. Даже пред лицом напряженной войны, которую мы ведем сейчас против Зверя и его творений, нам следует направить все усилия на освобождение злополучных систем, попавших в рабство к самому гнусному из захватчиков.
Лансунг сделал паузу и отпил из хрустального бокала. Воды, а не вина, как заметил Вангорич. За время предыдущей части выступления лорд-адмирал словно бы согнулся под тяжким грузом ответственности и прежних ошибок. Теперь он выпрямился и даже улыбнулся.
— Давайте подумаем о будущем. Сегодня шестое сентиваля, годовщина избавления Настора Прим. Всего год назад я наблюдал за торжественным парадом на Насторе, где местные полки шагали по проспекту Согласия, а над ними проносились корабли, собранные на планетарных верфях. Кто мог представить, что принесут нам последующие месяцы?
Верховный лорд-адмирал посмотрел на экклезиарха Месринга, главу недавно признанного Адептус Министорум. Явно по договоренности они обменялись дружескими улыбками в качестве еще одного послания сомневающимся. Лансунг обрел поддержку самых благочестивых слуг Императора. В обмен, как рассудил Дракан, миссионеры и проповедники Экклезиархии получили право свободно путешествовать на звездолетах Космофлота. Судя по всему, Месринга уже не беспокоил токсин, введенный Вангоричем в его организм. Вполне допустимо, что экклезиарх отыскал противоядие. Так или иначе, Месринг был настолько уверен в своем выживании, что согласился на открытый союз с лордом-адмиралом.