Страница 20 из 32
Троцкий отличался от Ленина (и от Сталина) тем, что не являлся фанатиком власти. Троцкий в определенной степени остался романтиком. Во всяком случае, из первой плеяды победителей он единственный сохранил веру в марксизм и революцию.
Незадолго до того, как его убили по приказу Сталина, Троцкий записал в дневнике:
«Прошлой ночью мне приснилось, что я разговаривал с Лениным. Он с тревогой спрашивал о моей болезни: “У вас нервное утомление, вы должны отдохнуть. Вы должны серьезно посоветоваться с врачами”. Я рассказал Ленину о своей поездке в Берлин на лечение в 1926 году и хотел добавить: это случилось после вашей смерти, но сдержался и заметил: это было после вашей болезни».
Как странно… В конце жизни в своих снах и грезах Лев Троцкий, демон революции, как его любили называть, видел себя под защитой заботы и любви Ленина.
В Европе, прежде всего во Франции, по-прежнему существует троцкистское движение. А на родине Троцкого одни считают его злейшим врагом Ленина, революции и советской власти, другие – напротив, фанатиком-русофобом, вознамерившимся разрушить Россию во имя мировой революции. Однако Троцкий считал, что построение социализма возможно только одновременно со всей Европой.
Отсюда многие историки делают вывод, что Россия Троцкого не интересовала, а Сталин, напротив, думал только о России. И что Троцкий презирал русскую культуру, а Сталин ценил… Но Сталин планомерно уничтожал русскую интеллигенцию, а Троцкий всего лишь писал литературно-критические статьи о писателях и поэтах.
И по сей день Лев Троцкий остается для многих демоном революции, историческим врагом России или просто самим сатаной, предводителем мирового еврейства и погубителем страны. Десятилетиями авторы, не скрывающие своего антисемитизма, пишут о том, что жестокость Троцкого объясняется его еврейским происхождением: он не жалел ни России, ни русских.
А кем считали его некоторые современники? Еще в январе 1918 года в газете «Петроградский голос», критически относящейся к большевикам, известный писатель Александр Валентинович Амфитеатров опубликовал статью под названием «Троцкий великоросс». Он полемизировал с обычной оценкой: Троцкий – «инородец», чужой для России человек. Амфитеатров писал: «Троцкому, напротив, не хватает традиционных еврейских черт: осторожности, образования, умения приспосабливаться к обстоятельствам. Беда как раз в том, что Троцкий слишком хорошо усвоил типичные черты великоросса, причем великоросса-шовиниста: похвальба, драчливость, нахрапистость, легкомыслие, злоба, умение утереться».
На самом деле национальность имела для Троцкого столь же малое значение, как для Дзержинского или Сталина. Эти люди не чувствовали себя ни евреями, ни поляками, ни грузинами. Они считали себя выше национальностей и ставили перед собой задачи всемирного характера. Выбирая себе друзей и врагов, они отнюдь не руководствовались этническими принципами. Неслучайно маленький сын Сталина по секрету сказал сестре: «А наш папа раньше был грузином…» Поздний антисемитизм Сталина, выселение им целых народов – явление другого порядка.
Люди, которые ненавидят Троцкого, говорят: слава Богу, что не он пришел к власти, а то было бы хуже, чем при Сталине… А разве могло быть хуже?
Георгий Васильевич Чичерин. Человек не от мира сего
Весной 1934 года в Наркомате иностранных дел бдительные чекисты раскрыли заговор гомосексуалистов. Ведомство госбезопасности заботила не сама по себе сексуальная ориентация дипломатов, хотя Лубянка взяла на себя и заботу о чистоте нравов государственного аппарата. Люди нетрадиционной ориентации были признаны потенциальными врагами советской власти.
Возможно, потому что вербовщики советской разведки первыми сообразили, как удобно набирать агентов среди гомосексуалистов. Во-первых, люди, вынужденные вести двойную жизнь, умеют хранить тайну. Во-вторых, они легко находят интересующих разведку людей внутри гомосексуального братства. А в постели выведываются любые секреты.
В Англии в начале 30-х годов братство гомосексуалистов-леваков называлось Гоминтерном. Советская разведка воспользовалась услугами одного из них, ставшего впоследствии наиболее эффективным ее агентом, – англичанина Гая Берджесса, друга и соратника знаменитого Кима Филби. Первым заданием Берджесса было завербовать сотрудника британского военного министерства, что он легко и сделал, вступив с объектом в интимную связь.
Ветераны советской разведки иногда обижаются, когда об их агентах пишут иначе как в самых восторженных тонах. Но, увы, подлинная история спецслужб даже героев рисует не в самых привлекательных тонах. Комплексы, вызванные сексуальными отклонениями, семейными проблемами, обида на весь белый свет за то, что не оценили, не признали, трудности с карьерой, желание тайно повелевать окружающими – вот что привело целую когорту молодых людей на Западе в руки вербовщиков…
Однако если советская разведка так умело вербовала гомосексуалистов, то подобное могли делать и другие спецслужбы – вот такая нехитрая мысль руководила чекистами. И кружок гомосексуалистов превратился в шпионское гнездо. Первым был арестован заведующий протокольным отделом Наркомата иностранных дел Дмитрий Тимофеевич Флоринский. Заместитель председателя ОГПУ Яков Саулович Агранов докладывал генеральному секретарю Сталину: «ОГПУ при ликвидации очагов гомосексуалистов в Москве выявлен как гомосексуалист зав. протокольной частью НКИД Д.Т. Флоринский.
Вызванный нами Флоринский подтвердил свою принадлежность к гомосексуалистам и назвал свои гомосексуальные связи, которые имел до последнего времени с молодыми людьми, из них большинство вовлечено в гомосексуальные отношения впервые Флоринским.
Вместе с этим Флоринский подал заявление на имя Коллегии ОГПУ, в котором он сообщил, что в 1918 году являлся платным немецким шпионом, будучи завербованным секретарем германского посольства в Стокгольме… Мы считаем необходимым снять Флоринского с работы в НКИД и привлечь его к ответственности».
Флоринский, сын ректора Киевского университета Тимофея Флоринского, расстрелянного большевиками в 1919 году, был профессиональным дипломатом. До революции он окончил юридический факультет Киевского университета и поступил в Министерство иностранных дел. Работал в посольстве в Константинополе и в Рио-де-Жанейро. В 1920 году Флоринского взяли в Наркоминдел. Он руководил протокольной частью и одновременно отделом Скандинавских стран. Все знали, что Флоринский был человеком Георгия Васильевича Чичерина, который возглавлял Наркоминдел с 1918 по 1930 год.
Сталин отреагировал так:
«1. Предлагаю принять предложение ОГПУ (НКВну-дела).
2. Поручить тов. Кагановичу проверить весь состав служащих аппарата НКИД и доложить о результатах в ЦК».
Проверка сексуальной ориентации советских дипломатов вылилась в элементарную чистку наркомата. Госбезопасность готовила большое дело по обвинению дипломатов в шпионаже. Судя по всему, в центре заговора собирались поставить самого Георгия Васильевича Чичерина.
Странный, одинокий, замкнутый Чичерин всегда избегал женщин и жил анахоретом. Его единственный друг – поэт и музыкант Михаил Алексеевич Кузмин, утонченный эстет, которого Анна Андреевна Ахматова называла своим учителем. Кузмин – одно из самых громких имен Серебряного века русской поэзии. Он не скрывал своих предпочтений и считался певцом однополой любви. Свою нежную дружбу Чичерин и Кузмин пронесли через всю жизнь. Они родились и умерли в один год.
Но самого Чичерина эта история с разоблачением заговора гомосексуалистов в Наркомате иностранных дел все же обошла стороной. К тому времени он уже четыре года был в отставке, постоянно болел, ни в чем не участвовал, ни с кем не встречался. Это его и спасло. Репрессии обошли Чичерина стороной. Ему позволили умереть в своей постели.
Душевный упадок и увлечение мистикой
Самое забавное состоит в том, что основные принципы советской дипломатии, продолжавшие действовать почти до самого распада Советского Союза, установил человек, в котором не было ничего советского, – Чичерин.