Страница 16 из 32
Завещание Ленина, как его ни толкуй, содержит только одно прямое указание: снять Сталина с должности генсека, остальных менять не надо, хотя Ленин и указал – довольно болезненным образом – недостатки каждого из самых заметных большевиков. Но Сталин – единственный, кто остался на своем месте. Остальных он со временем уничтожил. Более того, само завещание Ленина стали считать троцкистским документом, чуть ли не фальшивкой.
Ленин готовил это письмо к очередному, то есть XII съезду, который состоялся еще при его жизни. Как и всякий человек, он не верил в скорую смерть и надеялся на выздоровление. Но Сталин сделал все, чтобы письмо Ленина не дошло до делегатов съезда, которые – при жизни Владимира Ильича – могли бы и потребовать исполнения ленинских указаний.
Троцкий, обиженный резкостью ленинских слов, и совершенно не понимая, что последует дальше, не позаботился о том, чтобы письмо Ленина стало известно делегатам. На съезде выступление Троцкого было встречено такой бурной овацией, таким длительным, несмолкаемым громом аплодисментов, что Сталин и другие члены политбюро позеленели от зависти и злобы. А Ворошилов сказал, что «подобные овации просто неприличны, так можно встречать только Ленина».
Увидев, как вслед за Троцким в зал заседаний входит член ЦК Карл Радек, Климент Ворошилов сказал: «Вот идет Лев, а за ним его хвост».
Остроумный Радек ответил ему четверостишием:
Делегации, которые приходили приветствовать делегатов съезда, провозглашали: «Да здравствуют наши вожди Ленин и Троцкий!» Имя Сталина они не вспоминали. Троцкий увидел в этом признание партией его таланта и авторитета. Западные коммунисты вообще говорили о нем как о символе революции, Сталин и другие твердо решили, что от Льва Давидовича нужно избавиться. С XII съезда Сталин и его сторонники повели против Троцкого настоящую борьбу.
Троцкий, окруженный множеством восторженных поклонников, не считал нужным готовить себе базу поддержки. Он не понимал, что это необходимо. За послереволюционные годы он так привык к аплодисментам, восторженному приему, восхвалениям, что искренне считал – так будет всегда.
Карл Радек в марте 1923 года, когда Ленин еще был жив, в статье «Лев Троцкий – организатор побед» писал: «Русская революция действовала через мозг, нервную систему и сердце этого великого своего представителя… Труд и дело Троцкого будут предметом не только любви, но и науки новых поколений рабочего класса, готовящихся к завоеванию мира». В октябре Радек выдает еще одну порцию комплиментов председателю Реввоенсовета: «Если тов. Ленина можно назвать разумом революции, господствующим через трансмиссию воли, то тов. Троцкого можно охарактеризовать как стальную волю, обузданную разумом. Как звук колокола, призывающего к работе, звучала речь Троцкого…»
В.А. Антонов-Овсеенко: «Троцкий – вождь, организатор и вдохновитель победы революции».
А.В. Луначарский: «Ленин и Троцкий давно уже числились в наших рядах людьми столь огромного дарования, столь бесспорными вождями, что особенного удивления колоссальный рост их во время революции ни в ком вызывать не мог».
Писательница Лариса Рейснер, которая провела Гражданскую войну на фронте, описывала чувства и настроения того времени: «С Троцким умереть в бою, выпустив последнюю пулю, в упоении не чувствуя ран, с Троцким-святой пафос борьбы, слова и жесты, напоминающие лучшие страницы Великой французской революции».
Он производил сильное впечатление не только на революционных писателей. Сергей Есенин после встречи с Троцким сказал, что председатель Реввоенсовета – «идеальный тип человека».
Троцкий обладал даром увлекать за собой людей и не меньшим даром рождать врагов. Сталин и другие видные партийные деятели просто ненавидели его. Троцкий же сторонился этих людей и в итоге остался в одиночестве: «Хождение друг к другу в гости, прилежное посещение балета, коллективные выпивки, связанные с перемыванием косточек отсутствующих, никак не могли привлечь меня. Новая верхушка чувствовала, что я не подхожу к этому образу жизни. Меня даже и не пытались привлечь к нему. По этой самой причине многие групповые беседы прекращались при моем появлении, и участники расходились с некоторым конфузом за себя и с некоторой враждебностью ко мне. Вот это и означало, если угодно, что я начал терять власть».
Его положение в партии зависело от Ленина… Когда Ленин умер, его звезда закатилась.
И по сей день историки ведут споры: кто же был вторым человеком в стране и партии после Ленина – Сталин или Троцкий?
Рассекреченные спецсводки ОГПУ, которые после смерти Ленина составлялись ежедневно, свидетельствуют о том, что народ считал наследником Троцкого: «Население не верит, что Троцкий болен… Среди масс наблюдается недовольство тем, что тов. Троцкий отстранен… В связи с партдискуссией и болезнью тов. Троцкого ходят толки, что портреты тов. Троцкого уничтожаются, что тов. Троцкий выступает против коммунистов ввиду того, что угнетают рабочих, что он арестован и находится в Кремле».
Имя Сталина в спецсводках не упомянуто ни разу. В народе его мало знали. Именно потому, что Троцкий многим казался законным преемником Ленина, он вызывал страх и ненависть у товарищей по Политбюро. Они все сплотились против Троцкого. И Зиновьев, и Каменев, и другие подозревали, что, если Лев Давидович станет во главе партии и государства, он выбросит их из партийного руководства. Поэтому недавние соратники сделали ставку на Сталина, ненавидевшего Троцкого. И тем самым подписали себе смертный приговор – со временем Сталин их всех уничтожит…
В конце 1923 года Троцкого фактически изолировали. Шестеро остальных членов политбюро собирались без него и все решали, на официальное заседание выносилось уже готовое решение. Если Троцкий возражал – он оставался в полном одиночестве. Он пытался сопротивляться, говорил, что в партии исчезает демократия, дискуссии становятся невозможными, партийные организации привыкают к тому, что не избранные, а назначенные сверху секретари ими просто командуют.
5 октября 1923 года Троцкий написал письмо в политбюро, в котором отметил, что «секретарскому бюрократизму должен быть положен предел… Партийная демократия должна вступить в свои права, без нее партии грозит окостенение и вырождение».
Верх в партии брали именно секретари, но в партийных массах Троцкий все еще был популярен, и политбюро вынуждено было заявить: «Будучи несогласным с тов. Троцким в тех или иных отдельных пунктах, политбюро в то же время отметает как злой вымысел предположение, будто в ЦК партии есть хотя бы один товарищ, представляющий себе работу политбюро, ЦК и органов государственной власти без активнейшего участия тов. Троцкого…» Это означало, что исход борьбы был еще неясен. Но в решающий момент Троцкий сам вышел из игры, сильно заболев осенью 1923 года – после охоты на уток. Пока он лежал в постели, Сталин, Зиновьев и Каменев убирали сторонников Троцкого со всех ответственных постов.
Путь в ссылку
После смерти Ленина в Сухуми, где лечился Троцкий, приехала комиссия ЦК, чтобы согласовать с ним кадровые перемены в Реввоенсовете (РВС) республики. Прежде всего с поста заместителя председателя РВС убрали Эфраима Марковича Склянского, верного помощника Троцкого на протяжении всей Гражданской войны.
Военному врачу Склянскому не было и тридцати лет. Он принимал активное участие в Октябрьском вооруженном восстании и был включен в состав Коллегии Наркомата по военным и морским делам, занимался организацией и снабжением Красной армии. Нарком сразу оценил его редкий дар и сделал Склянского своим заместителем в Реввоенсовете и наркомате. Он, по словам Троцкого, отличался «деловитостью, усидчивостью, способностью оценивать людей и обстоятельства», то есть он был умелым администратором, или, как сейчас бы сказали, менеджером. Склянского высоко ценил Ленин.