Страница 40 из 70
Она изготовила две бомбы и коммуникатор-маяк дальней связи.
Разумеется, подробности я узнал позже, а когда мы с Крошкой неслись по коридорам базы, она лишь объяснила мне на ходу через плечо, что Материня ухитрилась сделать радиомаяк и подготовила взрыв, который я почувствовал. И что мы должны спешить, спешить и спешить изо всех сил.
- Крошка,- взмолился я, задыхаясь,- к чему такая горячка? Если Материня там, за дверьми, я хочу найти и занести ее - то есть ее тело - обратно сюда. Но, глядя на тебя, можно подумать, что нам установлен какой-то срок, и ты боишься опоздать.
- Так оно и есть!
Маяк-коммуникатор требовалось вынести наружу в определенный момент по местному времени (день на Плутоне продолжается с нашу неделю - опять астрономы оказались правы), чтобы сама планета не экранировала его луч. Но у Материни не было скафандра.
Они обдумывали возможность выхода наружу Крошки - маяк Материня сделала так, что Крошке достаточно было установить его и включить. Для осуществления этого плана требовалось определить местоположение Крошкиного скафандра, и потом пробиться туда, где он находился, и надевать его уже после того, как с черволицыми будет покончено. Но скафандр они не нашли. И тогда Материня сказала мягко, мне даже кажется, что я сам слышал ясные уверенные звуки ее пения:
- Ничего, деточка, я могу выйти и установить его сама.
- Что вы, Материня, нельзя! - запротестовала Крошка.- Там же ужасно холодно!
- Я быстро управлюсь.
- Но вы же задохнетесь!
- Некоторое время я могу не дышать совсем. На том и остановились. В определенных отношениях спорить с Материней было так же бесполезно, как и с Черволицым.
Бомбы были готовы, маяк тоже, складывалась благоприятная обстановка - черволицых на базе осталось мало, рейсов не ожидалось, Плутон находился в удобном положении для того, чтобы послать сигнал. И Материня решила, что пора начинать.
- Но она сказала мне всего лишь несколько часов назад, как раз когда сообщила, что все надо делать сегодня, что если она не вернется обратно через десять минут, то надеется, что я найду все же свой скафандр и сумею выйти включить маяк, если окажется, что она не смогла.- Крошка заплакала.- Она в-в-впервые призналась, что вовсе не уверена, что это ей удастся!
- Крошка! Прекрати! А что было дальше?
- Я дождалась взрывов и начала обыскивать те места, куда меня не пускали раньше. Но скафандра нигде не было, нигде! А потом нашла тебя и... Кип, она там, снаружи, уже больше часа! - Крошка посмотрела на часы.- И у нас осталось всего двадцать минут. Если к тому времени не включить маяк, то, значит, все ее труды пошли прахом и она п-п-погибла н-н-напрасно! А ей бы это не понравилось!
- Где мой скафандр?
Черволицых мы больше не нашли: по всей очевидности дежурил только один, пока остальные ели. Крошка показала мне герметичную дверь, за которой находилась их столовая - должно быть, бомбы там все разнесли в куски, потому что двери закрылись. Мы быстро пробежали мимо.
Логичная как всегда. Крошка закончила наши поиски как раз там, где находился мой скафандр. Здесь было еще больше дюжины человеческих скафандров - интересно бы знать, сколько супа съели эти вурдалаки.
Ладно, больше им ничего не съесть! Времени я не терял, я только крикнул: "Привет, Оскар!"- и начал одеваться.
"Где ты пропадал, дружище?"
Оскар сохранил отличную форму. Рядом с ним висел скафандр Толстяка, а за ним - скафандр Тима. Натягивая Оскара, я окинул их беглым взглядом, прикидывая, смогу ли использовать что-нибудь из их оборудования. Крошка тоже рассматривала скафандр Тима.
- Может, я смогу воспользоваться им.
Скафандр был намного меньше Оскара и значит великоват для Крошки лишь на девять размеров.
- Что ты! Он на тебя налезет, как носки на петуха. Лучше помоги мне. Сними с него эту веревку, сложи в бухту и пристегни к моему поясу.
- Она тебе не понадобится. Материня рассчитывала отнести маяк ярдов на сто от туннеля и установить. Это все, что тебе придется сделать, если она не сумела. Потом повернешь верхнюю ручку.
- Не спорь! Сколько осталось времени?
- Восемнадцать минут.
- Здесь сильные ветры,- пояснил я.- Веревка может понадобиться.
Материня весила немного. Если ее сбило с ног и унесло ветром, может потребоваться веревка, чтобы вытащить тело.
- Дай мне молоток с пояса Толстяка!
- Сейчас!
Я встал. Хорошо было ощутить Оскара вокруг себя. Потом я вспомнил, как у меня замерзли ноги, когда я шел сюда от корабля.
- Жаль, нет у них асбестовых сапог.
- Подожди здесь,- встрепенулась Крошка и исчезла, прежде чем я успел хоть что-нибудь сказать.
Я продолжал застегиваться и волноваться - она ведь даже оружия с собой не взяла. Наконец, я спросил:
- Порядок, Оскар?
"Порядок, парень!"
Клапан под подбородком - нормально; индикатор цвета крови нормально, радио... Оно мне не понадобится. Вода - резервуар пуст. Ничего, обойдемся, я вряд ли успею захотеть пить. С помощью клапана я травил давление, зная, что и за дверьми оно будет низким.
Вернулась Крошка, притащив с собой нечто похожее на балетные тапочки для слона. Тесно прижавшись к стеклу моего шлема, она закричала:
- Они их носят. Сможешь надеть?
Это казалось сомнительным, но в конце концов они налезли на ноги, как плохо сидящие носки. Встав, я обнаружил, что значительно улучшилось сцепление; хоть они и неуклюжи, ходить в них оказалось нетрудно.
Минутой спустя мы стояли у выхода из большой комнаты - первой, некогда увиденной мною здесь. Но сейчас ее герметические двери были закрыты - последствия взрыва второй бомбы, которую Материня заложила в ведущем наружу туннеле, чтобы ликвидировать панели-клапаны. Бомбы в столовую подложила Крошка, сразу же убежав оттуда в свою комнату. Я не знаю, поставила ли Материня часовой механизм в обеих бомбах, чтобы они взорвались одновременно, или взрыв одной бомбы дистанционно детонировал вторую, да это и не имело значения; так или иначе, они вывели из строя всю роскошную базу черволицых.
Крошка знала, как выпускать воздух из шлюза.
Когда открылась внутренняя дверь, я крикнул:
- Время?
- Четырнадцать минут! - Она показала мне часы.