Страница 26 из 70
- Сбавь давление и подавай смесь из обоих баллонов. Что показывает твой индикатор цвета крови?
- Я его нарочно сбавила.
- Идиотка! Хочешь откинуть копыта? Быстро нажми подбородком клапан! Надо войти в нормальный режим!
Один баллон я навьючил на спину, второй и баллон с чистым кислородом - на грудь, и мы снова двинулись вперед.
Земные горы предсказуемы, но лунные - нет, поскольку не были сформированы водой.
Мы уткнулись в расселину такую крутую, что спуститься можно было только по веревке, и я вовсе не был уверен, что мы сумеем потом вскарабкаться противоположной стене. С крюками и карабинами и без скафандров мы, может, без особого труда справились бы с такой стенкой где-нибудь в Рокки Маунтинз, но здесь...
Крошка неохотно повела нас назад. Спускаться по каменистому склону было куда как труднее, чем подниматься - я пятился на четвереньках, а Крошка травила мне веревку сверху. Я попытался проявить героизм и поменяться ролями, и у нас вспыхнул бурный спор.
- Да перестань ты изображать из себя могучего мужчину, и прекрати свои отважные глупости. Кип! Ты несешь четыре баллона и Материню, ты тяжелый, а я цепкая, как горный козел.
Я сдался.
Спустившись, она прислонилась ко мне шлемом.
- Кип,- сказала она, нервничая,- я не знаю, что делать.
- А что случилось?
- Я взяла немного южнее того места, где проходил краулер. Не хотела проходить перевал там же, где и он. Но теперь мне начинает казаться, что другого прохода-то и нет.
- Надо было сразу мне сказать.
- Но я же хотела сбить их со следа! Ведь туда, где проходил краулер, они ринутся в первую очередь!
- Н-да, верно.- Я взглянул на преграждающий нам путь хребет. На картинках и фотографиях лунные горы кажутся могучими, острыми и высокими, когда же смотришь на них сквозь окуляры скафандра, они кажутся просто непроходимыми.
Я снова прислонился к шлему Крошки:
- Можно было бы найти другой путь, располагай мы временем, воздухом и ресурсами хорошо подготовленной экспедиции. Придется идти по маршруту краулера. В каком это направлении?
- Надо взять северней... по-моему.
Мы попробовали направиться на север, по подножию холмов, но путь оказался трудным и долгим.
В конце концов пришлось отойти к краю равнины. Это заставило нас понервничать, но приходилось рисковать. Шли мы быстро, но не бежали, боясь пропустить следы краулера. Я считал шаги и, досчитав до тысячи, дернул веревку. Крошка остановилась, я прислонился к ней шлемом:
- Мы прошли полмили. Как по-твоему, далеко нам еще? Или, может, мы проскочили?
Крошка посмотрела на горы.
- Сама не знаю,- созналась она.- Ничего не узнаю.
- Мы не заблудились?
- Гм... Следы должны быть где-то впереди. Но мы уже прошли довольно много. Ты хочешь повернуть назад?
- Я не знаю даже дороги до ближайшей почты.
- Но что же делать?
- Думаю, надо идти вперед, пока ты окончательно не удостоверишься, что проход уже не может быть дальше. Ты ищи проход, а я буду искать следы краулера. Потом, когда ты действительно, уверишься, что мы зашли слишком далеко, мы повернем. Мы не можем позволить себе рыскать из стороны в сторону, как собака, потерявшая след кролика.
- Хорошо.
Я отсчитал уже еще две тысячи шагов - очередную милю - когда Крошка остановилась.
- Кип! Дальше прохода быть не может. Горы становятся все выше и массивнее.
- Ты уверена? Подумай как следует. Лучше пройти еще пять миль, чем не дойти самую малость.
Она колебалась. Когда мы прислонились друг к другу шлемами, она так прижалась лицом к окулярам, что я видел, как она нахмурилась.
Наконец, она ответила:
- Его нет впереди, Кип.
- Что ж, тогда идем обратно! "Вперед, Макдуф, и будь проклят тот, кто первый крикнет: "Хватит, стой!"
- "Король Лир".
- "Макбет". Спорим?
Следы краулера мы нашли, прошагав всего полмили обратно,- в первый раз я их на заметил. Они отпечатались на голом камне, чуть-чуть лишь прикрытом пылью, когда мы шли вперед, солнце светило мне через плечо, и следы гусениц были еле заметны - я их и во второй раз чуть не пропустил.
Они уходили с равнины прямо в горы.
В жизни нам не пересечь бы горы, не пойди мы по следам краулера: первоначальный план Кротки строился на одном лишь детском энтузиазме. Это ведь была не дорога, просто местность, проходимая для гусениц краулера. Попадались и такие места, где даже краулер не мог пройти, не проложив себе путь выстрелами бластера. Сомнительно, чтобы эту козью тропу прорубили Толстяк и Тощий, они не производили впечатления любителей поработать. Должно быть, здесь потрудилась одна из изыскательских партий. Попробуй мы с Кроткой пробить новую дорогу, так бы мы здесь и остались экспонатами в назидание туристам.
Но где пройдет гусеничный вездеход, там проберется и человек. Не прогулка, разумеется: вниз, вверх, вниз, вверх... да еще гляди, куда ступаешь и следи за плохо держащимися камнями. Иногда мы спускали друг друга на веревке, в общем, поход был утомителен и скучен.
Когда запас кислорода у Крошки подошел к концу, мы остановились, и я снова уравнял давление, сумев на этот раз зарядить ее баллоны всего лишь на четверть - ситуация, как у Ахиллеса с черепахой. Я до бесконечности мог продолжать перекачивать ей половину того, что будет оставаться, если, конечно, лента выдержит.
Она уже изрядно подносилась, но давление упало наполовину, и я сумел сдерживать наконечники вместе, пока мы не закрыли клапаны.
Мне-то приходилось не так уж плохо: у меня была вода, пища, таблетки и декседрин. Последний оказался огромным подспорьем - каждый раз, когда я чувствовал, что слабею, я глотал половину живительной таблетки. Но бедная Крошка держалась лишь на воздухе и мужестве,
У нее не было даже такой охладительной системы, как у Оскара. Поскольку она использовала более обогащенную смесь, чем я (ведь один из ее баллонов содержал чистый кислород), ей не требовался столь же интенсивный приток воздуха, чтобы поддерживать нужный индекс цвета крови, и я предупредил, чтобы она не использовала ни на йоту больше воздуха, чем необходимо; расходовать воздух для охлаждения она вообще не могла, он нужен был ей для дыхания.