Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 19 из 35

Я бы ещё долго смотрела в окно на пустынную и тёмную улицу, но сработал будильник, который заставил оторваться от скучного занятия. Встала я ещё задолго до него, что уже вошло в привычку. В последнее время, а именно после последней встречи с Максимом Владимировичем, я стала сама не своя. Потеряла всякий интерес к жизни, вечно унылая, грустная и серая. Ещё немного и стала бы заплетать волосы в косы да садиться за первые парты на парах. Подруги старались каждый день отвлекать, что в конечном итоге у них получилось, я стала немного приходить в себя.

Я слезаю с подоконника и иду собираться. Через двадцать минут была полностью готова. В коридоре поцелую маму на прощанье и ухожу. После того случая родители оставили меня в покое. Никаких вопросов не задавали, наверное, поняли все и так.

Вряд ли бы я стала рассказывать все им. Он сделал невыносимо больно, что воспоминания кажутся пыткой. Прямо дрожь по телу.

Я брела по надоевшему за годы учебы маршруту. Впереди уже виднелись две головы в капюшонах. Ева протянула стакан с кофе и втроём молча пошли дальше. На светофоре я увидела до боли знакомую чёрную машину, которая с визгом завернула на повороте и скрылась на парковке для преподавателей. Сердце неустанно стучало в груди, при этом приглушая звуки вокруг, что я даже не поняла, что пора переходить эту чёртову дорогу.

В фойе толпился народ, все хотели быстрее сдать куртки и разойтись на пары. Мы отошли в сторону и стали ждать, когда станет посвободнее. Не привлекало меня толкаться локтями как на базаре. Так что я оперлась на подоконник и рассматривала людей. В одно мгновение я остановила взгляд на металлической двери, откуда обычно с парковки преподаватели заходят, где как раз и появился историк. Выглядел он по-прежнему безупречно. Туфли блестят, выглаженные чёрные джинсы, его любимые, белая рубашка, аккуратно заправленная внутрь, чёрный тонкий атласный галстук, который так ему к лицу, и поверх короткое чёрное пальто нараспашку. Мы случайно, а может и нет встречаемся глазами. Они были такие жалостливые и полные боли, он еле дёрнул рукой в знак приветствия, я проделала тот же жест, и парень скрылся в толпе.

Несмотря ни на что, я исправно посещала пары, выполняла всю работу. Только отношения с ним стали напряжённое, разговоры только по делу, обращение на имя отчество. Мы не избегали друг друга, как, наверное, должны были, а просто держали дистанцию, максимальную из всех возможных. Никаких остаться наедине, смс, звонков. Сердце щемило у обоих при встречах на коридоре, оба хотели обернуться, но не делали этого. Я даже пару раз видела, как к нему клеились молоденькие преподавательницы кафедры истории, да и другие факультеты не стали исключением. Он в свою очередь из вежливости слушал их, хотя не уверена, что ему знакомо такое слово, но без всякого энтузиазма. Дамы терпели фиаско каждый раз и было ясно, что отшил он их бесповоротно, что глубоко в душе меня радовало.

Нам все же удалось до начала пары сдать нашу верхнюю одежду и дойти до аудитории, в которой уже расположились одногруппники. Ева пошла к Машке, а мы на свою законную четвёртую у окна. Первая пара была история, последняя в этом семестре, так как начиналась сессия и пар было все меньше. Зачеты ставили уже по многим предметам, которые слава богу выходили у меня автоматами.

А вот Максим Владимирович стал одним из немногих, кто тратил свое время на многочисленных студентов, которые толпами дожидались его у кафедры, дабы что-то ответить, написать, переписать. Жалко даже смотреть на них. Говорят, он в последнее время слетел с катушек. Превратился в преподавателя из ада. С таким пристрастием он еще никогда не спрашивал свой предмет, хоть и неоднократно признавался, что она нам и даром не нужна будет.

Со звонком появился преподаватель, со стуком кинул свой портфель на стол, опустился пятой точкой на его край и с угрожающей улыбкой обвёл глазами аудиторию.

— Ну что, погнали? Вот ноутбук, вот вы и ваши проекты. Я пошёл в партер. Выступайте в любой очерёдности, — он схватил с парты Маши журнал, уселся на средний ряд, сложил властно руки на груди и ждал, кто решится первым опозориться и получить незачет.

Тридцать секунд, минута, желания никто не проявлял. На прошлой паре он довольно доходчиво объяснил, кто не успеет идут на зачёт. Мне порядком надоело сидеть и ждать чуда, и я толкнула Нику.

— Пошли, а то никогда не начнём.

— Сдурела? Может хотя бы третьими? — Боязнь Ники и всех остальных была оправдана.

Максим Владимирович стал в два раза жёстче чем был. От добродушного весельчака не осталось и следа. Спрашивал, хотя нет, допрашивал вот идеальное слово. Перебивал студента при этом сразу указывал на его ошибки, тем самым сбивал с мысли и все, что оставалось это мямлить. Чуть ли не каждую пару давал тесты, проекты, которые должны были быть идеальными. Контрольный проект был самым жёстким, не дай бог он остановит хотя бы раз то зачета не видать. Поэтому смельчаков не нашлось. Кроме меня.

— Пошли. Ты листай слайды, я все сама расскажу.

— Ладно, — я вскочила с места и двинулась смело к доске, Ника, охваченная кондрашкой, плелась следом.

Все смотрели на нас как на ополоумевших. Я глубоко в душе знала, что автомат у нас в кармане, ему плевать на нашу презентацию и что я буду нести.

Я развернулась к группе и начала рассказывать. Ника зарылась с головой в ноутбук, что виден был пучок белых волос и щелкала мышкой, стараясь не смотреть вперед, чтобы никто не заметил, как тряслись ее руки. В свою очередь, я все говорила и говорила. Максим Владимирович с неподдельным интересом наблюдал за мной. Не упуская возможности в открытую усмехнуться тому как его боится Ника, да и все остальные. Я смотрела ему в глаза, как и он в мои. Черты лица стали четче и было заметно, что он совсем меня не слушает или так казалось только мне.

Пламенная речь подошла к концу. Интонацией я поставила точку в нашей презентации и ждала на решение главного судьи. С добрую минуту он молчал, но как я и предполагала он нас отпустил без единого дополнительного вопроса.

— Можете быть свободными. Я польщен, что наконец нашлись добровольцы, которые так отлично начали. Надеюсь дальше будет еще лучше, — он уткнулся в журнал и что-то там выводил.

Ника на столько удивилась скорому концу «каторги», что издала громкий вздох облегчения. Все моментально среагировали и усмехнулись. Даже я не осталась в стороне и наконец впервые за долгие месяцы по-настоящему улыбнулась. Максим Владимирович с интуицией был на «ты», так что поднял голову именно в этот момент и неожиданно для меня тоже улыбнулся. Только это была не наигранная улыбка, какой он вооружался каждый раз для окружающих, а та самая теплая и нежная, которая мне так нравилась. Мое сердце издало глухой стук в толще цемента в котором оно застряло.

— Блин, Алька, спасибо большое. Я бы не выдержала ответа и его зрительного контакта. — мы сели обратно, и Ника сжала мою руку в знак неимоверной благодарности.

Я знала, что он не сможет завалить нас вопросами, пусть это и было странно, почему все отвечают, а Фролова и Хромова нет. Все же я обернулась и смотрела на него. Одно мгновение, и он повернулся ко мне, я прошептала ему одними губами «спасибо» и хотела уже отвернуться, но он тыкнул пальцем в телефон и отвернулся слушать бред у доски.

Телефон лежал где-то на дне сумки, так что искала его долго. Наконец я достала его, разблокировала экран, на котором красовалась смс от Максима Владимировича.

«Задержись после пары на пару минут.»

Отвечать я не стала, зато стала размышлять над этим. Этот момент должен был наступить рано или поздно, и видимо сейчас самое время. Я останусь, внимая это как должное. Пары у доски менялись очень быстро, кто со слезами уходил, кто наоборот радовался, а я не обращала на это никакого внимания, думала о ходе развития нашей будущей встречи наедине. Миллион комбинаций и какая из них верная узнать невозможно. Звонок трелью раздался у самого кабинета, что я испугалась и подскочила на месте.