Нормы налогового права

Достоинство концепции многообразной структуры состоит, на наш взгляд, в отсутствии жесткой абсолютизации количественного и качественного состава правовых норм, что значительно расширяет возможности правового регулирования по сравнению с другими теориями. «Речь идет не о том, – пишет В.Н. Протасов, – что двух-, трех-, четырехэлементные конструкции противопоставляются друг другу и правильной является какая-то одна. Право на существование имеют все подходы к строению юридической нормы, и их нужно рассматривать как «набор» моделей, своего рода инструментов для анализа текста нормативно-правового акта, каждый из которых призван решать свои, только ему присущие задачи этого анализа»253.

Концепция многообразной структуры не отрицает возможного использования трехэлементных норм, построенных по схеме «если – то – иначе», но лишь подчеркивает, что это только один из возможных вариантов построения правовой нормы. Тот факт, что нормы, включающие все три элемента, практически не встречаются, говорит не о том, что нормы с подобной структурой невозможны в принципе, но лишь о том, что современный законодатель полагает нецелесообразным их использование.

Возможно обнаружить в праве и нормы, состоящие из одного элемента, а именно – из диспозиции. Особенно много таких «безусловных» норм в конституционном законодательстве, где преобладают нормы-принципы, констатации, декларации, общие запреты и дозволения. Например, «достоинство личности охраняется государством» или «никто не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию» (чч. 1 и 2 ст. 21 Конституции РФ) – эти предписания носят абсолютный характер, т. е. действуют в любых обстоятельствах. В налоговом праве из одного элемента состоят некоторые нормы-принципы, нормы-констатации и большинство оперативных норм. Так, вряд ли имеет смысл искать какие-либо элементы кроме диспозиции в оперативной норме следующего содержания: «приостановить действие абзаца четвертого пункта 1 статьи 269 до 31 декабря 2009 года»254. Многие нормы-запреты уголовно-правового характера – грабить запрещается, убивать запрещается, насиловать запрещается и т.п. – также являются безусловными в том смысле, что обязательны всегда и для всех, безотносительно к каким-либо особым условиям и обстоятельствам. Конечно, в таких нормах можно признать гипотезу подразумеваемой ввиду ее очевидности и сформулировать ее максимально абстрактно – «всегда», «в любых случаях», «для всех и каждого», но тогда возникает резонный вопрос: как известно, назначение гипотезы – ограничить действие нормы определенными условиями, но поскольку исследуемые нормы действуют всегда, «без оглядки» на обстоятельства, зачем гипотеза нужна вообще? Полагаем, что если действие нормы не «привязано» к тем или иным определенным условиям, гипотеза в ней становится излишней.

Подавляющее же большинство правовых норм, причем как норм-правил, так и специализированных норм, состоят из двух элементов, где качественный состав элементов может быть различным. Классический пример двухэлементной нормы, построенной по формуле «если – то», находим, например, в ст. 7 НК РФ: «Если международным договором Российской Федерации, содержащим положения, касающиеся налогообложения и сборов, установлены иные правила и нормы, чем предусмотренные настоящим Кодексом и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами о налогах и (или) сборах (гипотеза), то применяются правила и нормы международных договоров Российской Федерации (диспозиция)». Нередко законодатель использует обратный порядок изложения гипотезы и диспозиции, например: «Экспертиза назначается (диспозиция) в случае, если для разъяснения возникающих вопросов требуются специальные познания в науке, искусстве, технике или ремесле (гипотеза)» (абз. 2 п. 1 ст. 95 НК РФ).

В юридической литературе периодически высказываются мнения о дополнении структуры нормы различными новыми элементами, помимо гипотезы, диспозиции и санкции. Чаще всего речь идет об адресатах нормативных предписаний255. Так, по мнению С.С. Рассолова, в современных условиях демократизации, признания прав и свобод человека субъектов права необходимо прямо включать в структуру любой правовой нормы или «во всяком случае их необходимо иметь всегда в виду, рассматривать, вводить в действие и т.д., а не отрицать или делать вид, что их просто нет». Отстаивая достоинство четырехэлементной схемы, ученый приходит к выводу, что «субъект – важнейший элемент нормы права»256. Полагаем, вряд ли нужно подвергать сомнению тот факт, что при анализе любой правовой нормы «необходимо всегда иметь в виду» ее адресатов. Наряду с другими факторами, обусловливающими действие нормы во времени и в пространстве, субъектный состав прямо и непосредственно влияет на содержание всех элементов правовой нормы.

Представляется, что адресаты предписаний, не являясь самостоятельными элементами правовой нормы, участвуют в формировании отдельных элементов налогово-правовых норм, чаще всего гипотезы. Значимость субъекта как фактора, влияющего на структуру нормы, подтверждается тем обстоятельством, что состав элементов и характер одной и той же правовой нормы может меняться в зависимости от адресата, к которому обращено соответствующее предписание. Проиллюстрируем это на примере следующей нормы: «Отказ эксперта, переводчика или специалиста от участия в проведении налоговой проверки влечет взыскание штрафа в размере 500 рублей» (п. 1 ст. 129 НК РФ). Эта охранительная норма одновременно обращена к целому ряду субъектов, и в зависимости от адресата функциональная природа составляющих ее элементов будет различаться. Прежде всего, эта норма адресована специальным субъектам налогового права – экспертам, переводчикам, специалистам, и для них она складывается из гипотезы и санкции: «Если эксперт, переводчик или специалист отказался от участия в проведении налоговой проверки (гипотеза), то он обязан претерпеть неблагоприятные последствия в виде штрафа в размере 500 рублей (санкция)». Но качественный состав нормы видоизменяется в ситуации, когда данная норма обращается к властным субъектам, уполномоченным привлекать к ответственности за ее нарушение, т. е. к налоговым органам и судам. В этом случае норма будет состоять из гипотезы (налоговое правонарушение, совершение которого обусловливает действие второй части нормы) и диспозиции (обязанность уполномоченного субъекта привлечь нарушителя к ответственности в виде штрафа); ответственность же за неисполнение налоговыми органами этой обязанности нужно искать в других нормах права. Итак, если наложение штрафа для потенциальных нарушителей – это санкция, угроза наказанием, то для властных субъектов – позитивная обязанность, «призывающая» их к активным действиям. Как видим, то, что с точки зрения одного субъекта в норме права выступает диспозицией, для другого является санкцией. В данном случае «санкция одной нормы становится диспозицией при нарушении охраняемой нормы и применении мер принуждения к правонарушителю»257. Таким образом, определение качественного состава налогово-правовой нормы в некоторых случаях непосредственно зависит от адресата нормы.

Подавляющее большинство авторов рассматривают норму в качестве первичного элемента правовой системы, ее «кванта», «атома», т. е. исходной и неразложимой без ущерба для своего содержания «частицы» права. Юридическая норма традиционно именуется «первичным звеном правового регулирования общественных отношений»258, первичной клеточкой права, мельчайшей частицей его содержания, исходным структурным элементом его системы259. Для того чтобы выполнять в системе права роль «элементарной частицы», норме должны быть присущи единство, целостность, неделимость. Подходит ли на эту роль т.н. логическая норма? Является ли она «первочастицей» права, неразложимой на самостоятельные элементы? Очевидно, нет. «Если считать, что один из элементов правовой нормы находится в одной статье нормативного акта, а остальные элементы – в иных статьях, – верно замечает Б.И. Пугинский, – то норма права перестает быть цельным, целостным объектом». При подобном расчленении утрачивается совокупность устойчивых связей правовой нормы, обеспечивающих ее целостность и тождественность самой себе при различных изменениях ее частей260.

253

Протасов В.Н. Теория права и государства. Проблемы теории права и государства: Вопросы и ответы. М., 1999. С. 56.

254

См.: п. 22 ст. 2 Федерального закона от 26 ноября 2008 г. № 224-ФЗ «О внесении изменений в часть первую, часть вторую Налогового кодекса Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации» // СЗ РФ. 2008. № 48. Ст. 5519.

255

См., напр.: Шагиева Р.В. Процессуально-правовые нормы и их реализация в социалистическом обществе. Казань, 1986. С. 21.

256

Рассолов М.М. Проблемы теории государства и права: Учеб. пособие. М., 2007. С. 195-197.

257

Лейст О.Э. Сущность права. Проблемы теории и философии права. М., 2002. С. 69.

258

Цинделиани И.А. Нормы налогового права и налоговые правоотношения // Налоговое право России: Учебник / И.А. Цинделиани, В.Е. Кирилина, Е.Г. Костикова и др. М., 2008. С. 107.

259

Байтин М.И. Сущность права (современное нормативное правопонимание на грани двух веков). М., 2005. С. 202.

260

Пугинский Б.И. О норме права // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 11. Право. 1999. № 5. С. 25.