Страница 9 из 14
– Заработаешь её дружбу и, считай, половина дел раскрыто. И это не считая кофе, – засмеялся Бучи. – Не самка, а просто чудо.
Когда они вышли на улицу, то погода стояла просто отличная. Солнце уже порядком разогрело улицы, но ветер не давал жаре застояться, периодически разгоняя нагретый воздух. В общем-то, это была почти идеальная атмосфера для работы в городе. Чеширски плюхнулся на мягкое сиденье и выставил локоть навстречу ветру. Разве не работа мечты – ездить навстречу приключениям, отыскивая преступников.
Бучи зазвенел ключами, и «Форд» не спеша тронулся с места. Конечно, было бы верхом наглости требовать от этого старика ещё и скорости на дороге. Но ничего, когда ему выдадут машину, он сможет всё поставить на правильные рельсы.
«Практик Таймс»
Здание «Практик Таймс» изначально принадлежало газете и строилось строго под их нужды. Это было высокое шестиэтажное здание из красного кирпича, заканчивающееся жилым чердаком, покрытым зеленой черепицей. Вокруг дома был высокий металлический забор с широкими воротами и небольшой будкой, в которой сидел охранник.
Иметь подобное здание, да ещё в центре города, могли позволить лишь «Практик», все остальные издательства лишь снимали помещения или работали по долгосрочной аренде. Даже «Вуд Ньюз», вторая по величине газета в городе, арендовала лишь три этажа, довольствуясь отдельной типографией. Чеширски опустил глаза и посмотрел в окна подвала: печатные станки стояли так близко, можно было рассмотреть, как по ним бежит новый выпуск.
– Как настроение, Джо? – спросил Хайнлайн, проходя мимо будки, здороваясь с еле умостившимся туда бегемотом, лениво оторвавшимся от газеты.
– Да так себе, а ты как?
– Да вот, последние деньки коротаю, пенсия на носу, сейчас парня натаскаю и поеду рыбачить.
– Рыбалка – это святое.
– Ага, а ты, я смотрю, не поклонник вашей газеты, – улыбнулся Бучи, протягивая лапу для лапопожатия. – Что, не нравится собственное чтиво?
– Да нет, у них тоже иногда бывает что-то интересное, только вот сканворды – полный отстой, я их разгадываю за пять минут.
– Тебе бы на колесо фортуны. Уверен, главный приз стал бы твоим. Что терять-то? А, старина? – ткнул его локтем Бучи. – Твоя пенсия-то, поди, тоже не за горами.
– Типун тебе на язык! Я, в отличие от тебя, никуда не спешу.
– Ладно, не грусти, мы ненадолго, – махнул Бучи лапой и пошёл к невысокому крыльцу.
– Да хоть на целый день, – буркнул бегемот и вернулся к своей газете.
Внутри дом «Практик» выглядел не менее интересно, чем снаружи. К примеру, по центру здания стояла огромная лестница, уходящая до самого чердака, поочередно заглядывая на каждый этаж. Оглядевшись и оценив стоящий внутри издательства шум, Чеширски вдруг понял, что у них в участке вовсе не настолько шумно, как могло показаться на первый взгляд. И что эти бегающие по этажам звери дали бы фору любому молодому детективу, рьяно погнавшемуся за каким-нибудь бандитом.
– Ну как тебе? – спросил Бучи, подходя к лестнице. – Нравится антуражик?
– Вполне приемлемо.
– Это мы просто в будни зашли, обычно здесь куда больше движухи. Но ничего, сейчас к Джереми поднимемся, там поспокойнее будет.
– У него что? Свой кабинет?
– А то! Сейчас на четвертый поднимемся и сам увидишь, как живет этот прохвост. Уверен, если бы не опала, Джереми мог бы стать главным редактором.
– А что произошло?
– Да как что, он же политический обозреватель или, точнее сказать, политическая ищейка, так они обычно себя называют. Копал грязь на очередного сенатора и дал в газету лживую информацию, информатор его подвёл. Джереми, по идее, за такое должны были выгнать, но Мекдокс, главный редактор, помнил его заслуги и поэтому лишь перевел в криминальный отдел. Лошади вообще прошлое лучше всех зверей помнят.
– И даже при этом сохранил ему кабинет?
– Ты смеешься? Чтобы Джереми кому-то отдал кабинет? Это ж барсук, а они всегда за свою нору до потери пульса бьются.
– Всё равно это неправильно. На него обратились в суд?
– Нет, как таковой жалобы не было, газета официально принесла извинения и всё. Но я уверен, что они заключили некий пакт, газета больше не публикует на сенатора, а тот, в свою очередь, не портит им кровь.
– Опять договорённости.
– Да куда без них, сам город этим и дышит. Или ты думал, только участок этим грешит? Ты вообще, откуда такой идеалист выискался, Чеширски?
– С кошачьего квартала, сэр.
– Там разве остались идеалисты?
– Видимо, я единственный.
– Да уж, грустно, – заметил Хайнлайн и остановился перед порядком выцветшей дверью с такой же серой табличкой на стене, где кое-как можно было разобрать имя барсука.
– Проходи, Хайнлайн. Будь как дома, – прокричал Джереми из-за двери.
– Вот же чёрт! – буркнул Бучи и с ухмылкой открыл дверь. – Ты как нас почувствовал, дружище?
– Магия, – сказал Джереми, разводя лапами.
Чеширски прикрыл дверь и осмотрел помещение. Оно состояло из двух комнат: непосредственно сам кабинет и небольшая приемная, где, по всей видимости, должна была сидеть его помощница. Чеширски невольно поразился обилию книг и газет, буквально завалившими всё пространство, оставляя свободным лишь стол помощницы, стойко державшей оборону в окружении обступившей её бумаги.
Лениво покачиваясь в большом черном кресле, Джереми проследил за тем, как они вошли в его кабинет и, убрав со стола несколько газет, предложил присесть. Нахмурившись, Чеширски огляделся и всё-таки нашел небольшой стул, почти полностью погребенный под очередной кипой книг. Бучи же воспользовался приглашением и присел на край стола.
– Ну и зачем вы ко мне пожаловали? – спросил барсук, подставляя морду под теплый ветер, летевший из открытого окна.
– А хорошо у тебя тут. Где, кстати, Жози, я её давненько уже не видел.
– Пошла мне за кофе.
– Видишь, Чеширски, как живут у нас журналисты, не то, что мы. А что ты тут кофемашину не поставишь, пусть бы готовила тебе на месте?
– Вот когда у меня будет такая же зарплата, как у тебя, Хайнлайн, тогда я, наверное, так и поступлю, а пока пусть мне его носит Жози.
– А я думал, тебе её урезали. Ты вроде проштрафился?
– Не хочу тебя совсем уж разочаровывать, но она, даже урезанная, больше, – Джереми почесал живот. – Ну, так зачем пришёл, я же знаю, ты тут по делу. Что нужно, дружище?
– У нас аноним появился. Нужно выяснить, кто.
– Время звонка знаешь?
– Там три часа интервал. Примерно три часа.
– Значит, может быть и пять, и шесть. Я так понимаю, звонили в участок, и звонок был коротким?
– По всей видимости, да.
– То есть ты ещё и времени разговора не знаешь, и о чем шла речь?
– О чем шла речь – известно, о теле в доках. Слушай, ты будешь помогать нам или нервы решил потрепать? Это, между прочим, в твоих интересах!
– Пока я лишь хлопоты одни наблюдаю.
– Джерри, когда я могу получить ответ?
– Да хоть сейчас, подай мне телефон, пожалуйста, – сказал Джереми, указав на большой черный аппарат, который Хайнлайн с ухмылкой протянул ему. – Когда был звонок?
– Двадцать восьмого апреля с семи до двенадцати.
– Хорошо, подожди минуту, сейчас попробуем, – подмигнул Джереми и придавил трубку плечом. – Ари, девочка моя, это Джереми. Слушай, мне нужно пробить один номер. Да, анонимный. Ну, как обычно. Ой, ну ладно тебе, не трави душу. Да, с меня причитается. Сейчас. Двадцать восьмое, да, вечером. В полицейский участок, там по поводу тела в доках. Очень срочно. Ну, желательно сегодня. Конечно, потерплю. Умничка, люблю, целую. Да, да, помню. Ну конечно, я помню твой любимый шоколад. Я все помню. Да, спасибо, просто я немного занят. Наберу вечерком. Спасибо ещё раз, выручила. Ну вот, теперь осталось подождать и, я думаю, мы все узнаем.
– Мы? – переспросил Бучи, рассматривая одну из колонок в лежавшей на столе газете. – Ты решил поехать снами?