Дух Огня

- Но, господин, я ещё не проработал месяца!

- Это не зарплата гонца. Зарплату ту будешь получать в конце каждого месяца. - Далтон Кэмпбелл поднял бровь. - Это за проделанную нынче ночью работу.

Клодина Уинтроп. Вот, что он имеет в виду. Это за то, что они с Морли запугали Клодину Уинтроп и вынудили молчать.

Она называла Несана господином.

Несан положил соверен на стол. Нехотя он пальцем подвинул монетку к Далтону Кэмпбеллу.

- ВЫ мне ничего за это не должны, мастер Кэмпбелл. Вы ведь ничего мне за это не обещали. Я сделал это, потому что хотел помочь вам и чтобы защитить будущего Суверена, а вовсе не ради награды. Я не могу взять деньги, которые не заслужил.

Помощник министра мысленно улыбнулся.

- Возьми деньги, Несан. Это приказ. Когда отнесешь кошель в Ферфилд, то на сегодня у меня больше тебе поручений не будет. И я хочу, чтобы ты потратил кое - что из этих денег - или все, если захочешь - на себя. Развлекись, получи удовольствие. Купи что-нибудь вкусненькое. Или выпивку. Эти деньги - твои. Трать их, на что пожелаешь.

Несан сдержал восторг.

- Да, господин, спасибо вам! Я поступлю так, как вы говорите.

- Вот и хорошо. Только ещё одно. - Облокотился Кэмпбелл на стол. - Не трать их на городских шлюх. Этой весной среди проституток в Ферфилде распространились мерзкие заболевания. А это очень несимпатичная смерть. Если ты воспользуешься услугами заразившейся шлюхи, то не проживешь достаточно долго, чтобы стать опытным гонцом.

Хотя мысль поиметь женщину казалась весьма заманчивой, Несан не представлял, как сможет набраться храбрости проделать все это и предстать голым перед одной из них. Он любил смотреть на женщин, как ему понравилось смотреть на Клодину Уинтроп, Беату, любил воображать их обнаженными, но никогда не представлял себя голым перед ними, да ещё в возбужденном состоянии. Ему достаточно сложно скрывать пред ними свое возбуждение и в одежде. Ему очень хотелось женщину, но он совершенно не представлял, как сможет справиться с неловкостью и не потерять охоты.

Может, если бы была девушка, которую он хорошо знал, которая ему бы нравилась, за которой он какое-то время бы ухаживал, целовался с ней и обнимался, он придумал, бы как справиться с этим. Но юноша и вообразить не мог, как это кто-то может набраться смелости пойти к женщине, которой до этого отродясь не видел, и раздеться перед ней до гола.

Разве что все это происходит в темноте. Наверное, так оно и есть. Наверное, в комнатах у шлюх темно, и люди друг друга не видят. Но он все равно...

- Несан?

Несан прочистил горло.

- Клянусь, что не пойду ни к каким шлюхам в Ферфилде. Нет, господин, не пойду.

Глава 24

Выпроводив юношу, Далтон зевнул. Он встал задолго до рассвета и с тех пор был весь в делах, разбираясь со служащими, выслушивая проверенных помощников, доложивших обо всех мало-мальски заслуживающих внимания разговорах на пиру, затем проверял, готовы ли нужные бумаги и письма. Сотрудники, занятые, помимо всего прочего, копированием и подготовкой писем, занимали шесть комнат дальше по коридору, но для того, чтобы выполнить поручение в столь короткие сроки, им пришлось занять ещё несколько помещений.

Обычно Далтон с первыми лучами света рассылал своих гонцов во все концы Андерита. Позже, когда министр просыпался и расставался с той, кто на данный момент оказывался в его койке, Далтон сообщал ему необходимые сведения, чтобы министра не застали врасплох, поскольку официально документы якобы исходили от Бертрана.

Глашатаи зачитывали послания в залах заседаний, в гильдиях, в торговых залах, залах городских советов, тавернах, корчмах, на каждом военном посту, в каждом университете, в каждой мастерской, тюрьме, на мельницах и фабриках, рыночных площадях - повсюду, где имелись большие скопления людей - от одного конца Андерита до другого. Буквально в течение нескольких дней послание, в точности, как его написал Далтон, оказывалось на слуху у всех.

Глашатаи, не передающие дословно текст послания, рано или поздно попадались и их заменяли другими людьми, больше заинтересованными в сохранении возможности получить дополнительный доход. Помимо рассылки документов глашатым, Далтон, на ротационной основе, рассылал копии бумаг людям, которые за небольшую мзду слушали глашатаев и сообщали, если те хоть немного искажали текст. Это тоже было частью его паутины.

Очень немногие понимали, как понимал это Далтон, важность того, чтобы тщательно продуманный, гладко звучащий текст слышали все и каждый. Очень немногие понимали, какой властью обладает человек, контролирующий поток информации для народных масс. Люди, верят тому, что им говорят, если информацию правильно подать. Верят независимо о того, что это за информация. Буквально единицы понимали, каким мощным оружием является поданная под нужным соусом и тщательно препарированная информация.

Теперь в стране появился новый закон. Закон, запрещающий ограничения по найму на строительных работах и приказывающий нанимать всех желающих поработать на данном поприще. Буквально ещё вчера подобная акция против одной из могущественнейших профессиональных гильдий была совершенно немыслима. Документ, составленный и разостланный Далтоном призывал народ руководствоваться высшими идеалами андерской культуры, и не предпринимать никаких враждебных действий в отношении против каменщиков за их прошлую отвратительную политику, способствовавшую голоданию детей. Вместо этого в документе предлагалось следовать новым, более высоким стандартам Закона Уинтропа о дискриминации. Так что застигнутым врасплох каменщикам теперь вместо нападок на новый закон придется неустанно и отчаянно пытаться доказать, что они вовсе не намеренно вынуждали голодать соседских ребятишек.

И довольно скоро каменщики по всей стране не только подчинятся, но и радостно примут новый закон, будто самолично всячески пропихивали его в жизнь. У них нет выбора. Либо так, либо их забросает камнями разъяренная толпа.

Далтон любил предусматривать все возможные последствия и предпочитал подстилать соломку заранее. К тому времени, когда Роули переоденет Несана в ливрею гонца и парень отправится в город с пакетом, то для Комитета Культурного Согласия, если вдруг одиннадцать Директоров по какой-то причине изменили свое мнение, будет уже слишком поздно что-либо предпринимать. К этому моменту глашатаи уже будут зачитывать новый закон по всему Ферфилду, и вскоре о нем узнают везде и всюду. Теперь ни один из одиннадцати Директоров не сможет переиграть результат открытого голосования на пиру.