Дух Огня

- Более того, из-за этой закрытой гильдии, где лишь немногие соответствуют их таинственным и излишне жестким правилам, народу Андерита приходится платить за общественные строительные работы на порядок больше, чем платили бы, будь дозволено работать другим! - Министр потряс кулаком. Мы все платим слишком дорогую цену!

Директор Линскотт побагровел от сдерживаемой ярости.

- Огромные знания каменщиков должны быть использованы, - Бертран ткнул в присутствующих пальцем. - Безусловно, должны, но с появлением этого нового закона неквалифицированные рабочие тоже получат работу и будут трудиться под присмотром каменщиков, и детям не придется голодать, потому что их отцы получат желанную работу.

Министр продолжил, подчеркивая каждое слово ударом кулака о ладонь.

- Я призываю Директоров Комитета Культурного Согласия теперь показать нам открытым голосованием что они поддерживают закон, предоставляющий работу голодающим людям, поддерживают правительство, которое наконец-то сможет завершить общественное строительство по приемлемой цене, используя труд тех, кто хочет работать, а не только членов тайного общества каменщиков, которое устанавливает свои собственные чудовищные расценки, которые все мы вынуждены терпеть! Что Директоры поддерживают детей! Поддерживают Закон Уинтропа и дискриминации при найме!

Директор Линскотт вскочил на ноги.

- Я протестую против такого голосования! У нас ещё не было времени...

Он замолчал, увидев, что Суверен поднял руку.

- Если другие Директоры пожелают продемонстрировать свою поддержку, ясным голосом провозгласил Суверен, - то собравшиеся здесь люди должны узнать об этом, чтобы никто не смог лжесвидетельствовать о том, какого мнения о новом законе каждый из Директоров. Нет ничего плохого в том, что Директоры выразят свое мнение здесь и сейчас. Поднятие рук не есть финальный акт поддержки и не отрицает возможность обсуждения прежде, чем закон будет официально принят.

Суверен своей нетерпеливостью невольно избавил Бертрана от необходимости настаивать на голосовании. Хотя такое голосование и правда не делало закон окончательным, но в данной ситуации существующие распри между гильдиями и профессиями обеспечат его окончательное утверждение в дальнейшем.

Далтону не было необходимости ждать, когда Директоры проголосуют. Он нисколько не сомневался в результате. Закон, только что оглашенный министром, был ни чем иным, как смертным приговором одной из гильдий, и Министр только что продемонстрировал Директорам топор палача.

Хотя они и не понимают причины, Директоры видят, как одного из них вышибли. Хотя лишь четверо из Директоров являлись гильдейскими мастерами, другие тоже были весьма уязвимы. Ростовщиков могли вынудить снизить проценты или вообще запретить их деятельность, торговцев - изменить маршруты и привычные рынки сбыта, а стряпчих и адвокатов работать по расценкам, которые будут по карману даже нищему. Ни одна профессия не застрахована от появления нового закона, если её представители чем-то не угодят министру.

Если сейчас Директоры не поддержат министра, то топор запросто может обрушиться на их гильдию или профессию. Министр призвал к открытому голосованию лишь для того, чтобы показать им, что топор не обрушится на них, если они сделают все как надо.

Клодина рухнула на стул. Она тоже поняла, что все это значит. Людям официально запрещалось заниматься строительными работами, если они не являлись членами гильдии. Гильдия устанавливала правила обучения, стандарты, расценки, занималась судебными разбирательствами, ежели таковые возникали, выделяла рабочих на стройки по мере необходимости, заботилась о больных и покалечившихся каменщиках, выплачивала пособия вдовам погибших при несчастных случаях на работе. Если неквалифицированным рабочим будет позволено заниматься строительством, члены гильдии потеряют свои преимущества. И это уничтожит Гильдию Каменщиков.

Для Линскотт же это означает конец его карьеры. За то, что в бытность его Директором гильдия потеряла свои социальные преимущества, каменщики отзовут Линскотта в мгновение ока. Неквалифицированные рабочие отныне смогут работать. А Линскотт станет парией.

Естественно, в конечном итоге строительные работы обойдутся дороже. Ведь неквалифицированный труд, он неквалифицированный труд и есть. Человек, отлично знающий свое дело, и получающий за свой труд больше, в конечном счете обходится дешевле, а сделанная им работа безупречна.

Один из Директоров поднял руку, демонстрируя свою неофициальную, но по многим практическим соображениям, окончательную поддержку нового закона. Остальные наблюдали за его рукой, как за кинжалом, вонзающимся в сердце человека. И этим человеком был Линскотт. Никто не хотел разделить его участь. Один за другим Директоры поднимали руки, пока их не стало одиннадцать.

Линскотт, прежде чем покинуть зал, одарил Клодину убийственным взглядом. Ставшая пепельно-серой Клодина опустила голову.

Далтон захлопал в ладоши. Это заставило всех оторваться от драматического зрелища и гости тоже принялись аплодировать Директорам. Стоявшие вокруг Клодины принялись поздравлять её, говоря, какое великое дело они с мужем сделали для детей Андерита. Сплетники начали немедленно возмущаться эгоистическим поведением каменщиков. Скоро из желающих поблагодарить Клодину образовалась целая очередь, и все они также восхваляли Министра Культуры за его бескорыстную смелость.

Клодина пожимала руки с бледной улыбкой на лице.

Вряд ли Директор Линскотт отныне соизволит перемолвиться хоть словом с Клодиной Уинтроп.

Стейн глянул на Далтона с лукавой улыбкой, Хильдемара Далтону самодовольно ухмыльнулась, а её муж хлопнул помощника по спине.

Когда все вернулись по местам, арфистка приготовилась заиграть снова, но Суверен поднял руку. Глаза присутствующих устремились на него.

- Мне кажется, нам следует воспользоваться случаем и перед следующей переменой послушать то, что хочет нам сказать прибывший издалека чужеземец.

Надо полагать, Суверен с трудом боролся со сном и прежде чем уснуть, хотел услышать Стейна. Министр снова поднялся и обратился к гостям.