Дух Огня

Далтон сидел по одну руку от министра, а по другую восседала госпожа Хильдемара Шанбор в элегантном серебряном платье с вырезом столь же низким, как у прочих присутствующих дам. Она шевельнула пальцем и арфистка, сидящая перед головным столом, но ниже платформы, на которой тот располагался, перестала играть. Жена министра правила пиром.

На самом деле ни в каком управлении пир не нуждался, но она настаивала но том, чтобы её считали истинной хозяйкой величественного действа, и в этой связи она время от времени принимала участие в процессе, воздевая палец, чтобы в нужное время остановить арфистку, дабы все знали и оценили её общественное положение. И люди на это покупались, считая, что весь пир вертится по мановению пальчика госпожи Шанбор.

Арфистка, безусловно, знала, когда ей следует прекратить играть перед предстоящим важным событием, но тем не менее ждала, когда возденется благородный перст, не осмеливаясь сама прекратить игру. Пот выступил у неё над бровью, пока она не сводила глаз с госпожи Шанбор, опасаясь пропустить повелительный жест.

Хотя её повсеместно превозносили как яркую красавицу, Хильдемара была довольно полной женщиной с крупными чертами лица и всегда вызывала у Дальтона ассоциации с женской скульптурой, которую ваял ремесленник, обладающий больше рвением, чем талантом. Далеко не то творение, которым хочется любоваться подольше.

Арфистка воспользовалась паузой, чтобы взять стоявший подле её золотой арфы кубок. Она наклонилась и министр тут де воспользовался случаем заглянуть ей за корсаж, одновременно подтолкнув Далтона локтем, на тот случай, если помощник вдруг упустил открывшееся зрелище.

Госпожа Шанбор заметила хищный взгляд мужа, но не выказала никакой реакции. Она никогда не реагировала. Хильдемара осознавала, какой властью обладает и охотно соглашалась платить за это требуемую плату.

Впрочем, оставаясь наедине с супругом, госпожа Шанбор иногда лупила Бертрана чем ни попадя, но, скорее за какой-то светский проступок в отношении нее, чем за супружескую измену. У неё не было действительных оснований возражать против его похождений, поскольку сама она тоже не являлась образцом добродетели и временами скрытно наслаждалась обществом любовников. Далтон хранил в уме их список.

Далтон сильно подозревал, что, как и любовниц её мужа, партнеров Хильдемары тоже привлекала власть, которой она обладает и надежда получить какие-либо привилегии. Большинство людей представления не имело, что происходит в поместье и представляли её всего лишь верной любящей женой представление, которое она сама бережно культивировала. Народ Андерита любил Хильдемару, как в других странах любят королеву.

И во многих смыслах она и была скрытой властью. За пределами кабинета Министра. Хитрая, владеющая информацией, целеустремленная. Частенько, когда Бертран развлекался, Хильдемара за закрытыми дверями издавала приказы. Министр зависил от опыта жены, часто обращался к ней за советом, не интересуясь, какому мерзавцу она оказывает покровительство или какой культурный разгром оставляет после себя.

Независимо от того, что она думает о своем муже, Хильдемара трудилась, не покладая рук, чтобы сохранить его власть. Если он рухнет, она, несомненно, упадет вместе с ним. В отличие от супруга Хильдемара редко напивалась и потихоньку потягивала несколько бокалов вина, растягивая их до середины ночи.

Далтон ни коим образом не недооценивал её. Хильдемара плела собственную паутину.

Гости ахнули от удивленного восторга, когда из марципанового корабля выскочил "моряк", наигрывая на дудочке веселый рыбацкий мотивчик, аккомпанируя себе на прикрепленном к поясу бубне. Тереза засмеялась и радостно захлопала в ладоши, как и многие другие.

- Ой, Далтон! - Сжала она под столом ногу мужа. - Ты когда-нибудь мог подумать, что мы будем жить в таком прекрасном месте, познакомимся с такими великолепными людьми и увидим чудесные вещи?

- Конечно.

Она снова засмеялась и нежно толкнула его плечом. Далтон смотрел, как за столом справа аплодирует Клодина. Слева Стейн подцепил ножом кусок мяса и не церемонясь принялся есть прямо с клинка. Он жевал с открытым ртом, наблюдая за представлением. Судя по всему, развлечения были не того сорта, что предпочитал Стейн.

Слуги начали разносить подносы с рыбными блюдами, сперва заливая их подливкой и накладывая гарнир. У Суверена были собственные слуги, дегустировавшие и готовящие ему блюда. Чтобы отрезать лучшие куски Суверену и членам его семьи они пользовались принесенными с собой ножами. Для того, чтобы нарезать блюдо на тарелке у них имелись другие ножи. В отличие от остальных, тарелки Суверену меняли после каждой перемены.

Министр наклонился поближе, держа в руке кусок свинины, который он макнул в горчицу.

- До меня дошел слух о женщине, которая собирается распространить неприятную ложь. Может, тебе следует заняться этим делом.

Далтон двумя пальцами взял с тарелки, которую разделял с Терезой, кусок груши, вымоченной в миндальном молоке.

- Да, министр, я уже разобрался. Она не хотела проявить неуважения.

Он кинул грушу в рот.

- Ну, вот и отлично, - выгнул бровь министр.

Он ухмыльнулся и подмигнул через голову Далтона. Тереза, улыбаясь, приветственно склонила голову.

- Ах, Тереза, дорогая, говорил ли я вам уже, как божественно вы выглядите сегодня вечером? А прическа просто чудесна! Она придает вам вид доброго духа, пришедшего облагодетельствовать мой стол. Не будь вы замужем за моим помощником, я бы позже пригласил вас танцевать.

Министр редко танцевал с кем-то, кроме жены и - в виде протокольной обязанности - с заезжими важными дамами.

- Почту за честь, министр, - заикаясь, пролепетала Тереза. - Как и мой муж, я уверена. Я не могу оказаться в более надежных руках в танцевальном зале. Или в любом другом месте.

Несмотря на обычное умение держаться со светской невозмутимостью Тереза вспыхнула от оказанной Бертраном высокой чести. Она взволнованно спрятала лицо за волосами, отдавая себе отчет о завистливых взглядах, наблюдающих за её беседой с самим Министром Культуры.